Обратная сторона жизни. Книга первая

Бедный мальчишка пытался извиваться подобно змее, но поржавевшие кандалы прочно удерживали бьющееся от адских страданий тело на деревянном столе, в особенности крепко вбитый в локоть гвоздь, разносящий по руке импульсы пламени, кричащие мозгу, что с ней не все в порядке…

Спустя вечность или немного дольше, тело чуть-чуть привыкло к новой, действительно боли, совершенно несравнимой с отрезанными пальцами и ушами, и как раз во время, ибо у Дмитрия закрошились сжатые с жуткой силой, рассыпающиеся в горло зубы.

– Н-не н-на-до… – дрожащие слова пытались вырваться из спертого болью горла, а залитые слезами глаза просили пощады. – П-по-ж-ж-жалуй-с-с-с-с… – последнее слово, будто застряло, мальчишка заикался и дергался, а черт меланхолично шевелил щеками, изучающе поглядывая на мучающегося пленника.

– И куда же делась твоя хваленая храбрость? – саркастически вскинув вверх оранжевые глаза, палач задал вопрос трясущемуся юноше, все-таки, как и любой, наделенный властью работник, он пользовался этим для достижения собственных целей, например даже мести за нанесенную обиду. – Что там насчет наших самок, а?! Не хочешь поцеловать мне руку и извиниться?! – черт мерзко-смешливо впился в страдающие, с полопавшимися сосудами глаза парня, поднеся волосатую лапу к его губам.

– Ч-ч-т-т-о п-п-п-подум-м-м-мал, т-то и ск… И ск… И ск… сказал-л-л-л-л! – захлебнулся икотой Дима, с усилием отвернув голову набок от чертовой лапы и чем-то внутри, больше, чем человеческим, отвергнул возможность попросить прощения, выглядящую лобзанием мерзкой конечности мучителя. – Б-б-бе-й д-д-даль-ш-ш-ше! – он зажмурил истекающие слезами глаза, мечтая сжаться в комочек и спрятаться под невидимое одеяло.

«Что я такое говорю?! Почему я не могу нормально подлизаться, как все люди?! Один раз в жизни сказать: „Начальник! Ты прав!“, – почему я так не сказал?! Отчего наоборот!?», – внутри него, уже жалеющего о сказанном, замелькали быстрые и трусливые мысли.

Ведь было УЖАСНО больно, нетерпимо, хотелось выть, кричать, стонать и кататься, лишь бы избавиться от раздробившего сустав инородного тела, но гвоздь продолжал торчать в изуродованном локте руки.