Ослиная Шура

Особенно это бросалось в глаза в большой зале, где происходил раут: красная драпировка на стенах напоминала бывший совдеповский флаг с развёрнутыми эмблемами – символами прошлого или грядущего? Вначале ряда символов красовался золотой беркут на круглом щите, за которым вертикально стоял меч; следующим был двуглавый орёл российской монархии – в конце ряда такой же, только без короны, державы и скипетра. Этакий ново-русский куриный мутант, вполне возможно, что он стал символикой после известной чернобыльской трагедии.

Вечер был в самом разгаре и на вновь прибывших почти никто не обратил внимания. Герман усадил Шурочку в мягкое кожаное кресло, стоящее возле столика, на котором красовались бокалы богемского стекла с уже разлитым шампанским и предупредительно разложенными по вазонам различными фруктами.

– Что есть мысль? – вопрошал собравшихся немолодой помятый господин в бакенбардах и лысине. – Мысль есть невысказанное слово, но слово – это уже программа, это образ, это исполнительная власть сущности. Разве может человек, не владеющий словом, достигнуть власти? Разве может слово подчиниться не властелину? Разве может этот мир обходиться без властелина, опираясь только на ненужную никому свободу?

– Что он мелет? – подняла Шура глаза на Германа, стоящего рядом.

– Не спеши осуждать. В его рассуждениях есть доля истины и немалая, – отозвался тот. – Это хозяин дома Пушкоедов. Я не успел вас раньше познакомить, но исправлю это сегодня.

– Кто, кто? – чуть не поперхнулась Шура. – Я не ослышалась?

– Пушкоедов. Литератор, – терпеливо пояснил Агеев. – Но ты ещё больше удивишься, когда узнаешь, что литературное признание он получил, издав роман «Горе от капитанской дочки».

– Ты серьёзно? – уголки тонко очерченных губ девушки изогнулись в иронической усмешке. – Знала я когда-то одного литератора…

– Я стараюсь говорить более чем серьёзно, – ответил Герман. – Книга вышла на западе, в России её почти никто не знает. Но заботами автора, возможно, очень скоро и ты познакомишься с незабываемым опусом.

– Боюсь, что в России твоего литературного гения попросту закидают тухлыми яйцами.