Дымовое древо

– Так ещё же перед завтраком об этом сказали. Не новость уже.

– Там ещё кое-что о нём выяснилось.

– Ну и ладно, – бросил Хьюстон.

Он выпил воды со льдом и немного послушал радио, но сейчас у него так трещало в голове, что ни слова было не разобрать.

Через некоторое время вошёл офицер в безразмерной гавайской рубашке, а с ним и молодой азиат.

– Поймали его, господин полковник, – сообщил офицеру Сэм. – Парня зовут Освальд.

Полковник спросил:

– Какой такой ещё Освальд? – казалось, будто фамилия убийцы возмутила его не меньше, чем само злодеяние.

– Ёбаный сукин сын, – ответил Сэм.

– Точно, что сукин, – согласился полковник. – Надеюсь, ему там яйца-то отстрелят. Нашпигуют пулями по самую сраку. – Он без всякого смущения смахнул слезу и продолжал: – А Освальд – это имя или фамилия?

Хьюстон про себя отметил, что сперва этот офицер мочился на землю, а теперь – вот он уже и плачет.

Молодому же азиату Сэм сказал:

– Сэр, мы, конечно, чертовски рады гостям.

– Везунчик у нас из Вьетнама, – ответил полковник.

– Из Вьетнама? Ты что, заблудился?

– Нет, не заблудился, – сказал юноша.

– Этот парень, – продолжал полковник, – уже водит реактивные самолёты. Капитан военно-воздушных сил Республики Вьетнам.

Сэм спросил юного капитана:

– Так что, война у вас там или как? Ну, война: бдыщ-бдыщ-тыдыдыщ! – он изобразил обеими руками, будто держит пистолет-пулемёт, и синхронно затряс ими в воздухе.

Капитан отвернулся от американца, сформулировал в уме фразу, отработал, повернулся обратно и проговорил:

– Не знаю насчёт войны. Много людей умерло.

– И этого достаточно, – согласился полковник. – Это уже кое-что.

– А здесь чего делаешь?

– Я здесь для подготовки, летать на вертолёте, – сказал капитан.

– На вид-то тебе и на трёхколёсный велик садиться рановато, – усомнился Сэм. – Сколько тебе?

– Двадцать два года.

– Что ж, поставлю, пожалуй, пивка этому косоглазику.

– Зови его Лаки, Везунчиком, – посоветовал полковник. – Берём, Везунчик! Чем травиться-то будешь?

Парень нахмурился, с таинственным видом сам с собой посовещался и произнёс:

– Мне, если можно, «Лаки Лагер».

– А сигареты какие куришь? – осведомился полковник.

– Если можно, «Лаки Страйк», – ответил он ко всеобщему веселью.