Дымовое древо

При работающем кондиционере нельзя было разобрать ни звука. Ему нравилось, когда окна открыты. Нравилось слушать стук насекомых в оконные сетки. В его родном доме в дельте Меконга, да даже и в доме его дяди в Сайгоне таких сеток не имелось.

– Чего хочешь? – спросила девушка. Она его явно презирала.

– Не знаю, – ответил он. – Раздевайся.

Они разделись и легли рядом в темноте на двуспальную кровать, а больше не делали ничего. Было слышно, как в одной из соседних хижин какой-то американский моряк что-то громко рассказывает своим приятелям – видимо, травит байки.

Минь не понимал ни слова, хотя свой уровень английского считал довольно сносным.

– У полковника большой, – проговорила девушка, поглаживая ему член. – Вы с ним друзья?

– Не знаю, – сказал Минь.

– Не знаешь, друзья вы с ним или нет? Почему ты с ним?

– Не знаю.

– Когда ты с ним познакомился?

– Всего неделю или две назад.

– Что он за человек?

– Не знаю, – буркнул Минь. Прижал девушку к себе, чтобы та перестала копошиться у него в паху.

– Хочешь просто тело-к-телу? – спросила она.

– Что это значит?

– Просто тело-к-телу.

Девушка встала и закрыла окно. Пощупала ладонью кондиционер, но не стала трогать кнопки на пульте.

– Дай сигарету, – потребовала она.

– Нет. У меня нет сигарет, – отозвался он.

Филиппинка натянула через голову платье, надела сандалии. Нижнего белья она не носила.

– Дай мне пару четвертаков.

– Что это такое?

– «Что это такое?» – передразнила она. – «Что это такое?» Дай пару четвертаков.

Ну дай пару четвертаков!

– Это деньги? – спросил он. – Сколько?

– Дай пару четвертаков, – повторяла девушка. – Посмотрим, продаст ли он мне сигарет – пачка для меня и пачка для сестры. Два пачки.

– Полковника попроси, у него есть, – сказал он.

– Один «Винстон». Один «Лаки Страйк».

– Извини. Сегодня ночью что-то прохладно.

Минь встал и оделся. Шагнул за дверь. Услышал, как девушка у него за спиной тихонько возится со своим кошельком, раскладывает на столе его содержимое.

Вот она хлопнула в ладоши, потёрла руки, мимо него сквозь открытое окно пронеслось облачко парфюма, и юноша втянул его в ноздри. В ушах зазвенело, глаза затуманились слезами. Минь прочистил горло, понурил голову, сплюнул себе между ступней. Он тосковал по родине.

Когда Минь впервые вступил в ВВС, а потом в возрасте всего семнадцати лет его перевели в Дананг на курсы подготовки офицерского состава, несколько недель он каждую ночь плакал в подушку.