На пороге

 – Верно Тигель сказал, что ты повернутый на голову… Ну, куда на этот раз занесла нелегкая?

Равлик хотел было ответить грубо, но под укоризненным взглядом Лебединского потупил взор. Ему не первый раз спасали жизнь в этой комнатке, и Сергей понимал, что Михаилу уже надоело, возможно, видеть одну и ту же ситуацию.

– Зачем ты с собой так, а? Равлик? Не щадишь себя совсем… И нет, – медик не дал сказать сталкеру ни слова, – про работу я уже слышал. Это ненормально, когда самоотдача превращается в самобичевание.

Повисло тяжелое молчание.

– Из тебя хреновый психолог, Лебедь, – вздохнул после паузы сталкер, нагнувшись за своими берцами, задвинутыми под койку.

– А из тебя – трудоголик, – нашелся лекарь. – Вот не похож ты на человека, который предан делу.

– Настолько заметно? – Равлик выпрямился, блеснув покрасневшими глазами. – И на кого же я похож, по-твоему?

– Ты почти целый год бросаешь себя в самые тяжелые условия, выматываешь организм. Но ты уже ходишь по краю, понимаешь? Не окажись в этот раз Филин рядом, мы бы сейчас не разговаривали, – спокойно разъяснил Михаил.

Опустив голову, Равлик снова вздохнул.

– Я не знаю, что тебя гложет, но, может, если расскажешь, станет легче? – продолжал лекарь.

Тишина пленила помещение звенящими оковами.

– Я совершил ошибку, – только и смог выдавить из себя Сергей. Для последующих слов ему также пришлось собраться с мыслями. – В лесу. Зашел дальше, чем нужно было, и Зона наказала, вот и все.

– Оттуда же самый короткий путь в центр, говорят? – Медик скосил взор, вспоминая все, что ему известно про место, где побывал сталкер.

– Верно, – нехотя продолжил Равлик. – Все там остались, кого я знал до «перестройки»… Вареник, Прут, Малой. Тритий еще. Не сказать, что мы ладили особо, но…

Лебединский понял и без пояснений, понимающе закивал, прикусив губу.

– Мне жаль это слышать. Правда.

– Но я никак не могу понять, почему…

– Почему что?

Сергей схватился за голову, крепко зажмурился.

– Почему Зона сначала подманила меня, а затем чуть не угробила… Приборы говорили о низкой аномальной активности, и я повелся как дурак. Ты понимаешь, что я тогда чувствовал, когда, спустя год наблюдения плотных аномальных стен, вдруг… видишь просвет?

Михаил не поленился встать и налить уж больно разнервничавшемуся Равлику воды. Тот, приняв стакан, кивнул, осушил емкость до дна в один миг, немного расплескав: руки у сталкера начало подергивать.