Беглецы

Четыре часа, говоришь, а сам весь день проспал, – упрёком его встретил Венц и сразу отвернулся. Видно, разговор с мотоциклистом был и впрямь интересен.

– Твой Судзуки – восемьсот кубов? – спрашивал Кольцо.

– Да, спортивный вариант, – из-под надетого на голову шлема глухо проговорил мотоциклист – паренёк, их ровесник, одетый в специальные мотоциклетные доспехи.

– Славик, дай прокатиться, – попросил мотоциклиста Поводырь. Он успел переодеться и, в отличие от своих подельников, одетых в футболки и рубашки, облачился в лёгкий кожаный плащ.

– А ты умеешь? В нём знаешь какая мощь!? Разбиться легче лёгкого.

– Не ссы, умелые руки и член в балалайку превратят. Для поездки на твоём монстре и соответствующее звуковое оформление требуется. Слав, ты какую музыку слушаешь?

– Касту, Кровосток, Фифти Сента.

– Ясно. Ты, Слава, раб рэп-моды.

– А сами- то вы, что предпочитаете? – несколько обиженным тоном спросил мотоциклист.

– Кольцо, принеси из машины флэшку, плиз. Я её в бардачке оставил.

Кольцо, быстро смотавшись, вернулся и, протягивая флэшку Славе, сказал:

– На, поставь.

– Номер песни – сто восемьдесят один, – подсказал Поводырь.

Слава воткнул в гнездо флэшку и на дисплее своей магнитолы увидел надпись английскими буквами – «ARIA».

– Ария? А чего по такому старью угораете? – с лёгким оттенком призрения спросил Слава. Не преминул ответить колкостью на колкость. Сказал не подумав, на выдохе, пошёл на поводу у своей обиды.

Поводырь медленно поднял голову и, прямо посмотрев мотоциклисту в глаза, спросил:

– Ты что-то имеешь против, Славик?

– Да нет. Каждый угорает как хочет, – испугавшись и покраснев, быстро ответил он. Знал с кем дело имеет, потому и сник.

– Вот-вот… Двинь тазом, – и Поводырь оттеснил владельца мотоцикла от его железного коня.

Взявшись за руль, он запрыгнул на мотоцикл, подкрутил ручку громкости магнитолы на максимум, нажал «play», одновременно завёл машину и стал накручивать рукоятку газа. Сквозь утробное рычание мотора, проклюнувшись нежным ростком на чёрством, выгоревшем до черноты золы поле боя, зазвучал волшебный голос Робертино Лоретти, затем забухали барабанные бочки: звук стал дробиться, замедляться, как будто старую запись, растягивая, заживало.