Цветные этюды

Немало, поверьте, Емельян Фёдорович, – добавил Мухин, увидев в глазах Елагина сомнение. – Нам бы только политического руководителя хорошего, да командира толкового – мы бы горы свернули!

Елагин отрицательно покачал головой. Мухин откинулся на спинку стула, опёршись прямыми руками о краешек широкого дубового стола.

– Вы сомневаетесь? Я не узнаю вас, Емельян Фёдорович! Вы, герой белого движения…

Елагин не дал Мухину закончить.

– Бросьте, Сергей Александрович. Что может быть героического в братоубийственной гражданской войне!

Почти мгновенно и резко выросла стена отчуждения, разделившая однополчан.

– Значит, вы вне игры. – Он всё понял.

– России нужен мир, она не выдержит новой гражданской войны, страна умрёт, – пояснил Елагин.

Нет, совсем не злость читалась в глазах Мухина: это было больше похоже на горечь разочарования.

– Так ваш ответ «нет»? – ещё раз уточнил он.

Елагин был категоричен.

– Признаём мы то или нет, но Советская Россия стала новой Россией, которая возникла на руинах старой. А я не могу воевать против России.

– Так, так, – Мухин задумчиво постучал костяшками пальцев по столу и печально промолвил: – Не ожидал я, что они так быстро вас перевоспитают.

– Кто это «они»? – не понял Елагин.

– Жена ваша Серафима Окунева и господин Горохов.

Елагин решительно подался вперёд.

– Я требую, чтобы вы объяснились, – произнёс он твёрдо.

– И ваша жена, и Горохов являются агентами большевиков.

Мухин сказал об этом совершенно спокойно, словно это было непреложным и широко известным фактом. Елагин сначала подумал, что ослышался и, нахмурившись, некоторое время молча в недоумении смотрел на Мухина, потом гневно выдохнул:

– Что за чушь!

– Извините, командир, что говорю вам об этом, – промолвил Мухин, – но кто-то должен был открыть вам глаза.

Елагин окаменел.

– Я понимаю, какой это тяжёлый удар для вас, – продолжал Мухин. – Вы были слишком наивны, принимая игры этих людей за чистую монету…

– Перестаньте лгать! – воскликнул Елагин; он импульсивно встал, но тут же снова без сил опустился на стул, слабеющим голосом уже без веры и возмущения повторил: – Перестаньте лгать.

– Вы можете в это не верить, но это правда, – говорил Мухин.