Беглец из Кандагара

Прибыв в ущелье и наскоро расположившись, Усман-бек тут же послал верховых разведать все подступающие к ущелью дороги, потому что ночью никто не сунется, а утром, с первыми лучами солнца, перевал Тагаркаты должен быть чистым. Но вскоре со стороны дороги, протянувшейся к озеру Яшекуль, от которого дальше уходил широкий тракт в Ош, послышалась беспорядочная суматошная стрельба.

Сплюнув и помянув недобрым словом шайтана, показавшего красным, где искать караван, Усман-бек снова стал прислушиваться. Со стороны перевала Тагаркаты не раздавалось ни звука.

– Ладно, – махнул рукой Усман-бек. – Видимо, пришло время искать новую родину. Аллах не оставит правоверных и не покажет путь в недоступные горы ни красным русским, ни коричневым англичанам, ни хитрым китайцам.

В это время к ночному стойбищу вернулся отряд верховых, проверявших дорогу в низину, к озеру Яшекуль, и разведчики доложили, что с той стороны к ущелью подтянулись значительные силы конных красноармейцев, которые утром обязательно пойдут на штурм ущелья.

Но тут далеко в горах со стороны перевала Тагаркаты раздались звуки перестрелки. Значит, красноармейцы успели-таки захватить перевал в свои руки и утром ожидается последняя кровавая битва. Что красные не пощадят никого из беглецов – сомнений не вызывало.

Мужчины сели вокруг костра, чтобы перекусить перед завтрашней битвой и набраться сил. К тому же ночи в горах были очень холодные, и без огня, без кошмы, без тёплого одеяла из верблюжьей шерсти к утру можно было не проснуться.

Странное дело. Утром ожидался последний, самый страшный бой, все это понимали. Но никто не чувствовал себя обречённым, загнанным в силки зверем. Битва – значит битва! Лучше погибнуть в бою, чем быть вечным прислужником и подчиняться красному террору.

Время близилось к ночи, и темнота, как всегда в горах, упала неожиданно и обнажила на небе крупные и мелкие звёзды, сверкавшие волшебными сказочными искрами. Казалось, звёзды всё видят, всё понимают и подскажут беглецам выход. Но тишина никаким звуком не нарушалась, лишь звёзды продолжали поигрывать лёгким светом, будто уверяли, что нельзя терять надежду до последней минуты.