Прогулка по садам Хорса

Только солдатик попытался уколоть раввина, как тот закрутился волчком да подобно электрическому ледобуру для зимней рыбалки, словно раскалённый нож в масло, ввинтился в землю, после чего полностью под ней пропал. На поверхности осталась валяться только чёрная широкополая шляпа раввина. Оставался один имам, и имам этот, обратившись за помощью к Аллаху, тут же получил в подарок гоночного ишака под восьмым номером, а дальше гоночный ишак умчал муллу в родной кишлак.

– Знакомая песня! – хмуро выдал солдатик по исчезновению библейского проекта.

– Не посрамили честь русскую, – тяжело дышала Сдобушка.

Один лишь крестьянин не радовался победе, а казалось наоборот ею тяготился.

– Что же, что же, что же вы наделали?! Что же, что же, что же натворили? – хватаясь за голову, пропел землепашец.

– Не понимаю?! – недоумевал солдатик.

– Потому что как надену портупею, так тупею и тупею, – совсем раскис крестьянин. – А должно быть наоборот. Вперёд меня понимать должен.

– И мне не ясно, – вышла на передний край Сдобушка.

– Полугодовые труды насмарку, – продолжал горюниться крестьянин, сидя в пыли. – Такая работа и коту под хвост! Сколько сил было положено, чтобы заманить!.. Сколько, чтобы удержать!.. Ещё больше, чтобы всё правильно выстроить. Мышеловка считай, захлопнулась, как вдруг, откуда ни возьмись, нарисовываетесь вы, дьявол вас побери. Ну и чего теперь? Всё впустую! Я ведь, с Ивана Сусанина взяв пример, куда, по-вашему, тянул слепую веру? Подальше от люда простого… Заблудить… Измотать… Изжить… Ах, чего теперь говорить, всё пропало…

– Ну, прости, мы не знали, – попробовал залезть в разговор писатель.

– Мы с тобой ещё до конца не разобрались, – строго осадил его солдатик.

– Да замолчи уже, – перебил его посмелевший писатель. – Кончилось ваше большинство.

– А ты чего свои уши как у пенса растопырил?! – вставал и отряхивался землепашец.

– Точно! – хваталась Сдобушка за своё боевое коромысло. – Он своими локаторами ведёт запись наших разговоров, дабы затем выложить их на исповеди да тем заработать себе причастие.

– Ребята, вы чего?! – пятился бакалейщик. – Ребята, честное слово, я с вами! Я ведь это по инерции к попу приложился. По-другому нас не учили.

– Будь проклят тот день, когда твой отец расслабился в твоей матери, – злобно прорычал землепашец.