Прогулка по садам Хорса

 – Ничего, мы ей напомним…

– Шаныга подорожная, а туда же, – язвил раввин. – Цепочки из фальшивых притязаний удумал выстраивать. Гляди-кась, какой правильный нашёлся!

Крестьянин, никак не реагируя на эти враждебные выпады «божьих» деспотов, знай себе тянул аркан, наброшенный на его шею. Тянул молча, даже зубами не скрипел. Казалось порой, что ему и вовсе по душе данная катавасия. Так, обливаясь потом, был преодолён первый километр, а за ним и второй. И вот, на рубеже границы хлопкового и макового полей, тяговое устройство вдруг снова посмело расширить пасть и печально запело:

Рождаясь, человек всегда страдает.

Ещё сильней страдает человек,

Когда на склоне лет дух жизненный теряет.

Когда к концу подходит его краткий век.

Совсем страдает, если умирает,

И в середине между тем и тем – страдает.

Страдает, а «за что?» – не понимает,

А сам в ту пору словно свечка тает.

По существу, причины всякие бывают:

Рождаясь – узел прошлой кармы ослабляет,

Грехи из прошлой жизни как бы отмывает.

Когда от старости с косой старуха забирает,

То новый справный узел им завладевает.

А в середине глупость, водрузив на пьедестал,

Упрямо новый рок, он сам себе петляет.

Круг замкнутый, за разом раз даёт повтор,

Ярмо, проверенное временем – затор.

Есть у сестрицы эволюции один приём,

Его художник всемогущий нам нарисовал огнём,

Что выход есть: сойти с избитого пути,

И чехарду страданий из себя снести.

Здесь знание причинное тебе в подмогу,

Не зря оно открыто людям Богом.

Достаточно всего за кромку зацепиться,

В обойме ты, назад уже не возвратиться.

Когда мы Мирозданье с любопытством познаём,

Поверь: внутри себя мы обязательно растём.

Вот где страданию закроются ворота,

Дела иметь с бесчувственным к нему,

Страданью вроде не с руки да неохота.

На этот раз весельчаки – религиозные деятели, не опрокинули телегу от взрыва хохота, а молча выслушали и молча же проглотили.

Греховоднику ослу – Анафему! Анафему!

Крестьянин лишь усмехнулся и далее замолчал. Тем делом, петлявшая дорожка уткнулась в перекрестье. Что за чудеса? По одному из притоков тропы двигалась молодая бабёнка с коромыслом через плечо. Подойдя ближе, выяснилось, что это была соседка крестьянина – Сдобушка, она же бабец хоть куды.