Империя полураспада

А что касается новоявленных дворян, то и здесь надо подходить с осторожностью. Вспомните, как Христос сказал: «Судите Меня по делам Моим». Ежели ты дворянин, скажи, что сделал, что исполнил для Родины, для Отечества? А ежели только сверкаешь как мыльный пузырь, то и жизнь твоя так же бесславно закончится. Кстати, не сетуйте на дочь, что в девках засиделась, просто не родился ещё такой, кто обуздать сможет. Но коль объявится молодец – никаким арканом не удержите.

– Приятно слышать речи не мальчика, но мужа, – Знатнов чуть наклонил голову.

– Мы живём, по сути, в бронзовом веке, – Константин Константинович для убедительности поднял вверх указательный палец. – Не надо превращать то, что дано Богом в другой металл. Всему своё время. Может быть, и бронза засияет ярче золота. Кто знает?

– Согласен, – кивнул Александр Викторович.

– Кстати, как отнеслась ваша жена к этой поездке? – Константин Константинович посмотрел на собеседника.

– Жена? – Знатнов снова коснулся обручального кольца. – Жена – это уже совсем другая тема. Я вам как-нибудь расскажу. В другой раз. Договорились?

– Так тому и быть, – астроархеолог снял с огня котелок, с закипевшей речной водичкой и принялся колдовать над семитравной заваркой, выложил припасённые бутерброды и, конечно же, извлёк из «кухонного стола», сколоченного из грубо обтёсанных досок, трёхлитровую банку малинового варенья.

Возле костра на короткое время прикорнула за компанию тишина, нарушаемая только весёлым потрескиванием костерка. Пламя вовсе не просило подбросить чего-нибудь ещё смоляного и душистого, но с удовольствием поглощало дрова, как его соседи – варенье.

– Так. Что там с нашими баранами? – литературовед попытался вернуться к интересующей его теме, налегая на лесное лакомство. – Что такое Аркаим, его суть, роль в этом мире?

– Что? – насупился Быструшкин.

Астроархеолог иногда вдруг резко сворачивался в клубок, словно ёж, выставляя колючки. Вот уж точно – Быструшкин!

Такие резкие скачки настроения не типичны для мужской особи. Другое дело женщина. Недаром в народе говорят, что у неё – семь пятниц на неделе. Но, видимо, Быструшкин о таких характерных отличий просто не знал, либо не придавал значения.