Империя полураспада

– Ну что ж, – вздохнула она, – мужчины всегда перекладывают самую трудную и неприятную работу на женские плечи.

– Может быть, мне посчастливится вас от этого избавить? – поспешил высказаться Родион. – Я мальчик понятливый.

– Может быть, может быть… Играете вы в шахматы?

Дались же им шахматы! Можно подумать, я только этим и жил. Не лучше ли было бы поискать подопытного кролика среди гроссмейстеров или хотя бы любителей оной игры?!

– Не лучше, – ответила девушка на незаданный вопрос. – Поверьте, мы интересуемся не из праздного любопытства.

– Играю, – неохотно сознался Рожнов.

– Отлично, – обрадовалась Янга. – Тогда вас ожидает интереснейшая партия в вашей жизни. И ещё: вы православный?

– Женька у меня уже выяснял насчёт старообрядцев, – уклончиво ответил Родион. – Вы из этой команды? Недаром на груди у вас наперсный крест, как у священника.

Крест у девушки был несколько большего размера, чем обычный нательный.

– Да, крестик у меня не совсем обычный. Он восьмиконечный. Такие не носит сейчас никто, кроме монахов-схимников и старообрядцев, а зря. Это настоящий неусечённый крест. Но разговор пока не о том. Если интересно будет, то мы продолжим разговор когда-нибудь. А сейчас вы должны, нет, просто обязаны обучиться игре в наши шахматы.

Поверьте, не всякий способен донести принцип игры людям, увлечь, пристрастить, а вам это по силам.

С этими словами она достала из сумочки какую-то плоскую дощечку, встряхнула её, и та раскрылась, как китайский фонарик. Фонарик этот продолжал увеличиваться в объёме, пока не превратился в довольно большой куб, издававший тихую музыку и слабое свечение. Вдруг в нём что-то полыхнуло, он стал прозрачным, и одновременно внутри обозначился геометрический рисунок.

Родион подошел ближе и увидел, что всё пространство куба занимают прозрачные шахматные поля. С одной стороны, в основании, были расставлены фигурки синего цвета, казавшиеся живыми. С другой – на самой верхней из досок – фигурки ярко-жёлтого цвета.

– Как вам нравятся наши трехмерные шахматы? – голос Янги вынырнул откуда-то сбоку и вернул Родиона к действительности.