Империя полураспада

Остановка была непродолжительной, поэтому те, кто выходил, путаясь в узлах и чемоданах, спешили покинуть вагон, беззлобно переругиваясь с другими шустрыми пассажирами, желающими тоже выскочить на перрон чтобы успеть за несколько минут стоянки купить у дефилирующих вдоль состава бабушек с ведрами и корзинками полными всякой снеди, что-нибудь вкусненькое, домашней выпечки или засолки.

Родион выплеснулся из тамбура в шумной волне пассажиров, которая быстро растеклись по асфальту, лишь кое-где оставляя маленькие группки людей, как клочья разноцветной пузырящейся пены.

– Родион! Родька! – разлился над толпой могутный глас.

Рожнов оглянулся. Могутным гласом его встречал Жэк, то есть Женька, – давнишний друг по дальневосточным, колымским, алтайским и, Бог его знает каким ещё скитаниям. Это дурацкое прозвище, прочно прилепившееся к нему на долгие годы, Женя получил по созвучию с именем.

– Родька! Здесь я! – снова возопил он, пробираясь сквозь толпу. – Молодец, что приехал. Отдохнешь у меня, как у Христа за пазухой.

Я такой дом отхватил, ахнешь!

Всю дорогу до деревни Женька разглагольствовал о плодородии украинской – «хай живэ и процвэ!» – земли, хвастался усадьбой, женой и детьми, которых он уже успел прижить на «плодородной вильнанэнкой Вкраине». Слушая его, Родион не забывал осматривать окрестности, поскольку ему не доводилось еще бывать на Украине. Во всяком случае, он убеждался в правоте своего спутника. Подсолнухи – в полтора-два человеческих роста – выглядывали из-за разномастных плетней.

Кое-где сквозь более редкие загородки можно было заметить огромные тыквы и живописные лопухи огурцов, плотными кольцами окружающие деревенские мазанки. Родион знал, что украинские дома в деревнях возводят из самана, но нигде в Российском государстве таких вылепленных из глины и обложенных вагонкой игрушечных хат ещё не видывал. Собственно, у каждого места на земле свои законы, своя жизнь.

– Слушай, Жэк, может ты и прав насчет плодородной земли, но мне кажется, дело в другом, – осадил своего друга Родион.

– То есть как? – опешил тот.

– Здесь же Чернобыль поблизости, – Рожнов неопределённо махнул в пространство рукой. – До сих пор по Рассеюшке, а особенно у нас в пожарных войсковых подразделениях бродят сплетенки о местных мутантах, о дикой мистике, приютившейся в здешних, довольно дивных краях, ну и всё такое.

– Скажешь тоже! Вон сосед мой, композитор. Так он прежде, чем в деревне дом купить, самолично все тут с радиометром облазил.