Лебединая песня

А ведь и правда, схуяли там меня ждут? Я тамошним, этим, кто? Они ведь даже не знают нихуя обо мне…

– Как придём, все узнаешь! – уже совсем весело сказал этот тип мне и подмигнул. – Ты собирайся, вон с друзьями попрощайся, а я пойду за тебя с Хозяином порешаю.

Ну хули, я как во сне завороженно, подхожу к Ваське Жмыху, соседу моему, обнимаю его, пездую до Слона, тоже обнимаю. – Ну говорю, прощевайте братцы что ли?

Слоняра аж засопел через свой нос-хобот. А Жмых начал стучать рогами по металлической стойке нар.

– Звать то тебя как? – спросил мой новый… опекун.

– Чего? А, а че Хозяин не сказал? – я с трудом отогнав назойливую мысль о невероятном случае в моей судьбе, попытался вникнуть в суть разговора.

– Он то сказал, но я хотел сам с тобой познакомиться, понимаешь?

– А, ну Сыч. Сыч меня зовут. Вот! – я посмотрел ему в глаза. Нет, не заржал, даже краем губы не дернул!

– Очень приятно! А меня Семен.

– Угу.

– Че угу то?

– Ну понял, Семен. Очень приятно! – повторил я его реплику.

– Ну вот и знакомы! – обрадовался Семен и сделал такую торжественную мину, как будто только что свершился какой-то особенный ритуал.

Между тем, миновав засеку и пост охраны, мы вышли за город и теперь вокруг куда ни глянь, была степь.

– Далеко идти нам? – спросил я, глядя в даль. Дорога, по которой мы шли упиралась в горизонт.

– Часов пять, до вечера точно будем дома.

Я прикинул в памяти, на сколько знал местную географию. Ну если мы вышли из Южных ворот города, и будем идти прямо, то за пять часов, доберемся до Дмировки, а если будем уходить правее, то до Савура, но это же гораздо дальше! Я решил поделиться своими выкладками с Семеном.

– Ого! Голова! – радостно присвистнув, потряс он мне руку и улыбнулся. – На Савур идем.

– А ночевать в поле? – я с недоверием покосился на него. Зная не понаслышке местную фауну, ночевать на открытой местности, самый верный способ самоубийства.

– Не переживай, нас на машине подвезут. – выдал Семен, и продолжил как не в чем не бывало топать дальше.

– Чегоо? – видимо мои глаза от услышанного запрыгнули на макушку.