Междумирье. III Да пребудет с вами гоблин!

– Кости земли! На кой ляд наружники селятся рядом с такой жутью? В горах бы в жизни подобного не стряслось! – истово воскликнул он, догнав товарища.

Ветерок принёс с собой запах гари и дым. Пространство вокруг заволакивало серой пеленой. Дышать становилось всё труднее.

– Откуда вообще взялась эта напасть! Совсем недавно тут была тишь да гладь! – недоумённо поинтересовался Ходерхайм, опережая Альмистеля.

– Такое, кха-кха, ой… Бывает! Сухая гроза… Молния бьёт в землю, кхой… пожар… начинается! – с трудом отозвался Лайтли, сражаясь с кашлем.

В отличие от напарника, он оказался гораздо хуже приспособлен к жару и чаду. Бежать ему становилось всё тяжелее.

– Засунь себе тряпку в рот! – посоветовал Делвин, тревожась, как бы ему не пришлось волочь товарища на себе. – В смысле, чтобы воздух беречь! – уточнил он.

Альмистель указал на что-то впереди, стараясь не тратить силы на слова. Ходерхайм не сразу понял этот жест, но, взглянув в указанном направлении возликовал:

– Лом и гном! Это похоже на жилище.

Обернувшись назад, крепыш обнаружил, что его товарищ споткнулся и силится встать, сгибаясь от кашля. Их разделяли какие-то полдюжины шагов. Но ветер усилился, и стена угрожающе трещащего пламени стремительно приближалась.

– Врёшь, не возьмёшь! – заорал Делвин на огонь и бросился к другу.

Подняв Лайтли, Ходерхайм закинул его за спину на подобии мешка и ринулся в сторону спасительного убежища.

– Отворяй ворота! – издали заорал он.

Но никто не спешил удовлетворить его просьбу. Дыма стало так много, что едва удавалось разглядеть хоть что-то дальше трёх шагов от себя. Пламя чувствительно грело спину, не давая забыть о себе. Спасительного проёма открытой двери так и не показалось.

– Ах так?! Ар-р-ргх! – зарычал Делвин, упрямо наклонив голову и не сбавляя хода.

Раздался треск, глинобитная стена проломилась под напором нарушителя спокойствия, и Ходерхайм вместе с Альмистелем ввалились внутрь.

***

– А-а-а! Делвин! – открыв глаза, в ужасе закричал Лайтли.

Вокруг него столпились не меньше дюжины кривоносых гоблинов, глаза которых фосфоресцировали в полумраке, а с острых зубов капала желтоватая слюна. Их намерения казались недвусмысленными, Альмистель ощутил себя главным блюдом, на которое гости давно уже облизывались.

– А ну расступись! – раздался знакомый басовитый голос.