Междумирье. III Да пребудет с вами гоблин!

– Печь и пламя, да как такое возможно!? – воскликнул он, в тайне надеясь, что Альмистель заинтересуется и сам предложит помощь.

Головастый товарищ ни единожды помогал ему находить выходы из непростых ситуаций. Но на этот раз обладатель серебряных волос и остроконечных ушей отчего-то не стремился поучаствовать в решении проблем Делвина. Возможно, считал, что это слишком личное, а может, просто заснул.

– Хм… – многозначительно произнёс Ходерхайм, напрягая все извилины. Иногда это ему помогало.

Он так и эдак повертел в руках письмо, даже попробовал посмотреть сквозь него на солнце, но результата это не принесло.

Тайные символы не проступили, подсказка не показалась.

– Боги, если вы есть в этом замшелом мирке, ниспошлите мне помощь, тудыть вас растудыть! – обратившись куда-то к небесам, потребовал крепыш.

Ответа, разумеется, не последовало. Склонившись над злополучным конвертом, Делвин принялся разглядывать печать. И тут из-под ворота кожаной куртки выскользнула цепочка с кулоном, едва не коснувшись бумаги.

– Пороть-пришивать! А ты-то куда лезешь? – хмуро осведомился Ходерхайм у своевольного украшения.

Пожалуй, оно было единственным, что напоминало ему о пропавших родителях. Делвин собирался спрятать амулет обратно, как вдруг в голову пришла неожиданная догадка.

– Не будь я квэйн, а ведь это мысль! – воодушевлённо воскликнул он, прикладывая драгоценность к печати.

К его несказанному огорчению ничего не вспыхнуло, не заискрило и даже не задымилось. Словом, не случилось никаких увеселительных фейерверков.

Зато печать будто растаяла, тонкой струйкой стекла вниз и закапала на землю. Впрочем, воск исчезал прямо в воздухе, не достигая травы.

Делвин вздохнул с видимым облегчением. Во-первых, теперь он был уверен, что конверт, в отличие от сназлов, не подделка хитрой Синдии, а во-вторых, ему всё же удалось решить головоломку.

– Ха! Что, боги, съели? Жди от вас помощи, как же! Сам всё решил!

Словно в ответ на его возглас, на горизонте показалась мрачная туча.

Трава качнулась под лёгким дуновением ветерка. Но Ходерхайм по своему обыкновению не обратил на это ни малейшего внимания, углубившись в чтение.

– Почки и листья! Как же я раньше не сообразил! – вдруг воскликнул очнувшийся от медитации Альмистель. – Упустить столь значимую деталь просто немыслимо!

Делвин оставил реплику товарища без комментариев. Выражение его лица менялось по ходу чтения. Крепыш то бледнел, то краснел. Похоже, он всецело погрузился в текст.