Курнос

Присев на край лавки, Аркадий стал наблюдать за Курносом, который с жадностью набросился на пластмассовую кружку с чаем.

– Можно я два кусочка возьму? – спросил Курнос, потянувшись за сахаром и застыв, на какое-то мгновение.

– Бери сколько хочешь! – уверил его Аркадий, улыбнувшись.

– Ну, я тогда возьму три?

– Бери!

Бросив сахар в чай, Курнос стал мешать ложечкой, а после с азартом стал глотать кипяток, обжигая потрескавшиеся губы. Все это время Аркадий печально смотрел на незваного гостя и меланхолично улыбаясь, думал об участи его.

Не прошло и трех минут как Курнос справился с содержимым кружки, а Аркадий даже не приступил к чаепитию. Ложечкой, малец уже соскреб не растаявший сахар в кружке и со вздохом облегчения, откинулся на спинку лавки.

– Может, еще хочешь? – спросил Аркадий.

– А можно?

– Конечно, – ответил Аркадий, двинув по столу свой, не начатый чай, – и ложи сахар, не жалей.

– Спасибо большое дяденька! – поблагодарил Курнос Аркадия, хватая очередную кружку с чаем.

– Да что это я! – спохватился Аркадий, вспомнив про холодильник, – сейчас я достану маслица да хлебушек.

Глаза у Курноса загорелись и рука с чаем застыла на пол дороги. Зачаровано, он уставился на Аркадия, который открыл дверцу холодильника и стал оттуда доставать свой завернутый в фольгу, завтрак. И только в последний момент, Курнос успел отвести взгляд от Аркадия и продолжить, как ни в чём не бывало, пить чай.

– Ну что? Покушаем? – задал вопрос Аркадий, улыбнувшись Курносу.

– Да я сильно-то есть и не хочу… – неуверенно прошептал Курнос, внутренне съежившись от своих же произнесённых слов, и тут же торопясь, добавил: – только разве чуть-чуть.

Курнос нравился Аркадию все больше и больше, его ум и житейская мудрость, учитывая безграмотность, восхищали. Развернув сверток и выложив содержимое на стол, поближе к пацану, Аркадий сел на прежнее место.

– Не стесняйся, бери и ешь, – тихо, но уверенно выговорил Аркадий.

– Спасибо, я только один съем, – уверил Курнос, беря в руки бутерброд с маслом и сыром. Тихо и с плохо скрываемым наслаждением, он вдохнул терпкий аромат, издав едва слышимый стон, сторож улыбнулся. Не прошло и минуты как последний кусок бутерброда пропал во рту ребёнка.