Пятый всадник

Вертолет завелся сразу, но его несколько минут надо было греть на холостых оборотах. Теперь один из нас должен был работать на нем, а другой сначала таскать воду и лить на пол, а затем затирать примыкания маленьким однороторным вертолетиком.

Вася от чести управлять большой машиной сразу отказался, испугавшись, что в случае поломки денег на ремонт у него не хватит. Я в душе ликовал. Сбылась, наконец, моя мечта сесть за рычаги.

Управление удалось освоить довольно быстро. В принципе, ничего сложного в этом не было.

Куда нажимаются рычаги, туда и направляется вертолет, а если рычаги направлены в разные стороны, то машина начинает вращаться на месте. Минут через пятнадцать я уже довольно резво гонял по цеху.

Прошел час с тех пор, как мы приступили к работе. Насколько я успел понять технологию затирки, сейчас по идее надо было рассыпать по полу топпинг, снимать диски и втирать его в поверхность лопастями. Мысль о том, что сейчас нам двоим придется носить и равномерно рассыпать по полу четыре тонны порошка, приводила в ужас.

Ну, предположим, для рассыпания имелся специальный агрегат типа сеялки на двух колесах, но задачу по перетаскиванию такого огромного количества мешков все равно никто не отменял. Пришлось слезть с кресла вертолета и идти носить мешки с топпингом. Вася принялся катать сеялку.

Мне повезло: не успел я перенести и первую тонну, как в проеме, еле продирая глаза под опухшими веками, появился наш проспавшийся бригадир. Потрогав рукой пол и выругавшись, тут же скрылся, но через минуту привел двух затирщиков с такими же опухшими рожами.

Интересно, как ему удалось их разбудить? Ногами, наверное. Да и вообще непонятно – как он сам-то смог проснуться?

Ничего у нас не спрашивая, Рома сел на вертолет. Один затирщик пошел к однороторному, а второй принялся помогать мне перетаскивать мешки.

– Эй, воду лили? – донесся до меня голос Ромы, старающегося перекричать грохот работающего вертолета. Я скинул мешок в стопку и подошел к нему поближе, так как перекрикиваться через весь цех не имел никакого желания.

– Ну, конечно, лили. Бетон весь сухой был, молоко вообще не поднималось.

– Сколько вылили?

– Ведер сто, не меньше.

– Хрен его знает, может, обойдется, – и он заскользил дальше. Но выражение его лица при этом говорило, что в то, что «обойдется», сам он верит слабо. Вдруг вертолет опять двинулся в мою сторону.

– Топпинг, топпинг поливайте быстрее, бросайте на хрен мешки, все давайте воду таскайте! – закричал мне снова.