Термидор Андрея Кузнецова

Ежов доводил до сведения членов Ордена, что настал подходящий момент, когда Орден, созданный для борьбы с рептилоидами, может нанести сокрушительный удар. Но этот удар сопряжён с большой опасностью, грозит превратиться в настоящую мясорубку, в которой понесут потери не только рептилии, но и члены Ордена, да и просто невинные люди.

Там же на совещании Андрей узнал, что посвящённый может видеть, что у рептилии, в районе седьмой чакры – сахасрары, имеется характерное маятниковое свечение, качающееся из ядовито-жёлтого в багрово-кровавый цвет.

Такого свечения нет у обычных людей.

Так происходило ещё много раз: Андрей присутствовал в различных персонажах, которые были то «посвящёнными», то простыми, но честными работниками ГУГБ НКВД, ведущими беспощадную борьбу с врагами, имеющими характерное маятниковое свечение.

Последним персонажем, в котором поприсутствовал Андрей, был сам магистр Ордена – Николай Иванович Ежов. Андрей присутствовал в «железном наркоме» в тот самый чёрный день, когда уже проигравший битву, сломленный магистр, стоял перед военной коллегией, глядел в лица своих судей и с горечью констатировал наличие у каждого из них того самого мерцания в районе сахасрары, переходящего из ядовито-жёлтого в багрово-кровавый цвет.

Да, его судили не просто враги, его судили рептилии. Орден был разгромлен, из высших посвящённых не осталось почти никого, единицам удалось пройти сквозь жернова репрессий, в которые их толкали рептилии. Его оставили напоследок.

Рептилии торжествовали, праздновали победу.

И судилище, и последующее неминуемое убийство бывшего «железного наркома» было для них той вишенкой на торте, тем заключительным аккордом, что придавали этой победе особый утончённый вкус.

Сломленный магистр толкал свою покаянную речь, не столько для них, рептилиям было всё равно, он говорил для товарища Сталина, искренне, всем сердцем надеясь, что вождь остался вне контроля холоднокровных.

В какой-то момент что-то вспыхнуло в почерневшей от горя и поражения душе наркома.

Неожиданно со всей ясностью Николай Иванович вспомнил, сколько рептилий он отправил на тот свет, гордость содеянным на мгновение охватила всё его существо, и он произнёс:

– Я почистил четырнадцать тысяч чекистов. Но моя вина заключается в том, что я мало их чистил. У меня было такое положение. Я давал задание тому или иному начальнику отдела произвести допрос арестованного и в то же время сам думал: ты сегодня допрашиваешь его, а завтра я арестую тебя.