Часовой Земли. Книга 2

К мысли о том, что часть территории страны вдруг вышла из-под государственной юрисдикции, общественность ещё не привыкла. И Ромин просил, чтобы Павел эту закавыку юридическую поменьше афишировал.

– Хорошо, давайте посмотрим на ваши разрешения. – Павел спустился с блока. Ни о какой возможности предоставления доступа в охраняемую зону в переговорах с активистами и речи быть не могло. Павел собирался с умным видом посмотреть на бумажки, сказать, что это очень серьёзно и что ему необходимо обсудить эту проблему с высшим руководством корпуса.

Снизить накал противостояния и отправить активистов восвояси. При этом проявив необходимую для медиапространства чуткость и понимание.

– А-а-а… э-э-э… – немного стушевалась лидер митинга, – у нас в автобусе…

– Ведите, – коротко отрезал Павел, думая о том, что никаких документов может вообще не быть и ему просто пудрят мозги с целью пиара.

Девушке в оранжевом платье помог слезть с крыши автобуса какой-то крепкий парень, и они все вместе направились к большому трейлеру, разукрашенному пацификами, белыми голубями, зелёными ветвями и тому подобной миролюбивой мишурой.

Когда его дверь открылась Павел отметил про себя, что борцы за дружбу с пришельцами недурно устроились – интерьер трейлера напоминал неплохую двухкомнатную квартирку, к которой приложил руку талантливый дизайнер.

– Садитесь, – девушка указала на лавку, обитую серой бархатистой кожей. – Я сейчас найду и покажу.

Полковник хотел было поблагодарить за проявленную заботу, как что-то тяжёлое с хрустом врезалось ему в затылок.

Последнее, что он успел увидеть перед отключкой – длинный ворс устилавшего пол ковролина.

По ощущениям, без сознания он находился недолго. Буквально несколько мгновений. Однако когда Павел приоткрыл глаза, почувствовав резкий неприятный запах, он обнаружил, что трейлер в новой реальности уехал далеко и надолго. А он сидит в каком-то подвале без окон, привязанный к стулу. И в лицо ему бьёт свет от прожекторной стойки.

– Он очнулся, – бесстрастно констатировал некто, убирая пропитанную нашатырём вату от лица Павла.

– Где я? – спросил полковник и сморщился от звука собственного голоса. Каждое слово отдавалось в затылке импульсами боли.

Человек, стоявший возле стула, отступил куда-то за освещённый круг.

– Эй! – крикнул Павел, стараясь не обращать внимания на спазм, сдавивший череп. – Вернись!

– Где вы можете оказаться – не важно.