Пламя клинка

Если нет, попробуют прикончить меня.

Зная людей, я ставил бы на второе.

– Эй, волшебник! – позвал меня воевода. – Куда путь держишь? – И, не дожидаясь ответа, изрек: – Если в град Малахит, а других и нету поблизости, до самого Харашшского моря, то мы как раз оттуда.

Он спешился.

Воину было за пятьдесят.

Кожа, дубленная на ветре и на морозе, темные оливковые глаза. В седой бороде шелковые нити – защита от темных сил.

Простая кольчуга наверняка досталась ратнику от отца, а тому – от его отца.

Левая рука, в перчатке из кожи кобольда, лежала на боевом топоре.

– Я Огнард.

Он протянул ладонь.

– Старший воевода из вольного города Малахита.

Его пожатие было крепким и уверенным.

– Мое имя Хорс, – представился я. – Странствующий маг.

Огнард провел рукой по окладистой бороде.

– Не ты ли прошел этим утром через Белый портал?

– Через магические врата, что на той горе. – Я кивнул на дальние склоны.

Воевода кивнул.

– Если кто проходит через Портал, я сразу же узнаю об этом.

Его ладонь коснулась зеркального амулета.

– А нынче талисман раскалился и даже обжег мне кожу. Видать, ты непростой волшебник, если астрал так взъярился…

Он окинул меня оценивающим взглядом.

Ни о чем не спросил, хотя после встречи с демоном я был изрядно помят.

Досужее любопытство – роскошь, какую умные люди не могут себе позволить.

– Наверное, десятый дан у тебя?

– Тринадцатый, – сказал я.

И сразу же припомнил демона, что швырнул меня об дерево, как жалкую тряпку.

Каким бы сильным ты себя ни считал, найдется тот, кто надерет тебе задницу. Лучше об этом не забывать.

А если все же забудешь, найдутся те, что напомнят.

– Чародей, – пробормотал воевода.

Видно, он что-то взвешивал про себя.

– Служил на Черной Реке? – спросил он внезапно.

– Да.

– Где, ежели не секрет?

– У Излучины.

Из кармашка на поясе я вынул небольшой железный кружочек.

– Я потерял на Черной Реке почти всех друзей, – негромко произнес я. – А все, что мне досталось, это ржавая медаль императора. Паскудный обмен.

Огнард насупился.

– Жуткий был год, – согласился он. – А знаешь, теперь ведь Стояние на Черной Реке никто войной не считает. Я говорил с мальчишками…

Воевода невесело усмехнулся.

– Их в школе ведуны учат, будто Стояние – оно и было стояние, так, постояли на бережку да и разошлись.