Пламя клинка

Если бы не эта чертова вежливость, нам пришлось бы почаще заглядывать в глаза правде – и тогда, кто знает, может, наш мир стал бы чуть-чуть получше…

Впрочем, Аксен – и впрямь славное имя.

Для разнообразия.

– Ты ведь нездешний? – спросил я.

Парнишка поморщился.

Разжал руку, и слизень вдруг обратился в огромную стрекозу, забил крылами и устремился в небо.

Он высосал всю боль и теперь улетел на волю.

– Я из Златых Степей, – ответил Аксен.

Их так зовут из-за полей пшеницы, бескрайних и настолько красивых, что даже порою жаль обагрять их кровью.

Самая нищая провинция всей Империи.

– Как в армию попал? – спросил я.

– Мой отец служил на Реке. – Парнишка опустил голову. – Там и сгиб. Говорят, изверья подрали. Орден ему вручили посмертно, от государя-императора. Нам, правда, только помятую грамоту принесли…

Орден, конечно, украл какой-нибудь писарь и продал за неплохие деньги. Да и чего! Какие еще награды для мертвого нищеброда?

Подох ради императора, это уже почетно.

– Брат мой старшой домой без ноги вернулся. Вроде ему лечение полагалось в храме Льдобога, да жрецы сказали, мест нет…

Юноша замолчал, и я понял, что это не вся история. Видно, не захотели лечить нищего крестьянина.

Герой войны никому не нужен, если не умер вовремя.

– С Огнардом каково служить? – спросил я.

Парень бросил взгляд через улицу, туда, где Руфус и воевода смотрели планы.

– Хороший он человек, – отвечал Аксен с глубокой, истовой верой. – Мы за ним хоть в огонь, хоть в воду; одна беда…

Голос его сорвался.

– Мальчишкой меня считает. В поле никогда не берет, в дозоры не посылает. Хожу за его конем да стойла вороньи чищу. Разве же это служба?

Я мог сказать, что он еще успеет навоеваться.

Но это было неправдой.

Война хороша только для сволочей.

Добрые люди на ней, как правило, гибнут.

– И что ж так? – спросил я. – Димитрис, вон, немногим старше тебя.

– Димитрис!

В голосе юноши зазмеилась жаркая неприязнь.

– Скользкий он человек.

Я словно услышал Огнарда.

Бедный глупый Аксен твердил слова воеводы и верил, что они его собственные.

В этом беда всех мальчишек на войне.

Они хотят сражаться за родину, но не знают, что это значит.

Если бы завтра Огнард сказал ему: «а государь-то у нас фальшивый, оборотень на троне», честный Аксен, ни капли не сомневаясь, зарезал бы императора и до последней секунды считал себя героем отечества.