Странные истории. повести и рассказы

– Вы ведь не шутите так?

Эскуро пристально посмотрел мне в глаза и после минутной паузы снова рассмеялся своим безумным гортанным смехом.

– Нет, я не шучу.

Жаба раздулась, словно осознавала свою важность. Её тело липкое и тёплое на ощупь подрагивало, как свежий студень. В остальном она могла спорить с индейцем за право называться самым невозмутимым жителем пустыни.

– Ладно. Попробуем. Хуже не будет уже, – я присмотрелся к бугристой коже амфибии и увидел пятно.

Для действия потребовалось чуть больше времени.

Скоро я смог собраться духом и распухшим от жажды языком коснулся жабы. В ответ послышалось утробное «ква». Я моргнул и ощутил непривычную лёгкость в голове.

– Иди на запад, за разбитой скалой ты найдёшь старый колодец. А теперь верни меня назад, – я бы мог поклясться, что чётко слышал каждое слово. И голос принадлежал сварливой старушке.

– Чего застыл? Ворчунья просит положить её обратно! – шаман рассерженно топнул ногой, а я, рассыпаясь в извинениях перед земноводным, поспешил положить жабу в её дневное укрытие.

– Она сказала, что нам нужно идти на запад…

– Я знаю, Джо. Я слышал.

– Но вы же не облизывали её спину?

– Это и не надо. Ты же это сделал и так. Ты её задобрил. А чтобы услышать жабу, нужны только уши. Идём.

Та часть меня, что по-прежнему цеплялась за логику, отказывалась воспринимать происходящее иначе, кроме как наркотический бред или транс. Я читал давно в одном из научных журналов, что некоторые виды лягушек выделяют фермент, который в больших концентрациях ядовит, но если дозу существенно убавить, то получится мощный анестетик с побочными психотропными свойствами.

А может быть, старик загипнотизировал меня и решил от души посмеяться над доверчивым дурачком. Чтобы не случилось со мной, отступать уже было некуда.

Эскуро шёл рядом и в полголоса напевал слова своего языке. Ничего общего с пением это не имело и больше напоминало завывание старого пса.

Изредка шаман останавливался и обращался ко мне.

– Ты их запомнишь. А потом поймёшь. Так это работает, Маленький Ворон.

– Что? Вы о песнях?

– Да, это слова динэ, нашего народа. Многое забыто. Но здесь земля ещё помнит, и она может учить. Твой друг, он умер плохо.

– Сэм?

– Да. Но его здесь держишь ты. Никто не учил тебя, что мертвецов нельзя возвращать, когда они встали на свою тропу и Великий Койот назвал их по имени?

– Я не понимаю.