Севастопольский вальс

Вполне вероятно, что русская помощь когда-нибудь может понадобиться вновь.

А тут еще Пруссия, вечный соперник Австрии в германском мире, которая в результате всего произошедшего на Балтике сможет усилить свои позиции в России. И если четыре года назад именно Россия добилась Ольмюцского компромисса, остудившего прусские амбиции, то в будущем вполне вероятно, что она встанет на сторону Пруссии, не говоря уж о возможной дестабилизации населенных славянами земель, принадлежащих его короне, таких, как Лемберг или прикарпатский Унгвар.

А этот надутый осел с графским титулом не только все испортил, но еще и потерял драгоценное время. Конечно, его встреча с Мейендорфом ни к чему хорошему привести не могла. Но если б он хотя бы сообщил ему, императору, об этом еще на прошлой неделе, то можно было бы пригласить нынешнего русского посла, или того, кто его сменит, в Ишль и попробовать по возможности смягчить ситуацию.

Остается лишь надежда на то, что российский канцлер Нессельроде, который был всегда другом Австрии, в случае обращения к нему, поможет наладить изрядно подпорченные отношения между Австрией и Россией.

Фон Буоль тем временем продолжал рассуждать, не обращая внимания на выражение лица своего монарха.

– Ваше величество, нужно действовать в двух направлениях. Во-первых, следует отправить специального посланника в Россию через Данциг и Ригу, – император машинально кивнул, – а, во-вторых, надо бы все-таки пригласить барона фон Мейендорфа и князя Горчакова и заверить их, что все наши недоразумения остались в прошлом, и что позиция Австрии стала менее враждебной России.

– Да, герр министр, – сказал император, – только вряд ли барон фон Мейендорф поверит подобным заверениям после того, как мы, – Франц-Иосиф едва удержался от того, чтобы сказать «вы», – недвусмысленно объявили о поддержке политики англичан и французов в самом начале кризиса. А князь Горчаков, как вы мне сейчас сообщили, еще не вступил в должность.

Фон Буоль побледнел. Он до последнего момента надеялся, что следующего шага делать не придется. Он незаметно смахнул пот со лба, набрав побольше воздуха в легкие, сказал:

– Ваше величество, я смиренно прошу вашего разрешения подать в отставку. Вот прошение, – он достал из кожаной папки написанную еще в поезде бумагу. – Предлагаю назначить на мое место Иоганна Бернгарда фон Рехберга унд Ротенлёвена.