Мазь Якова Брюса. Повесть

Стас осторожно поднес ее к носу, когда кто-то сильно хлопнул его сзади по плечу, одновременно выкрикнув:

– Здорова, Костян!.

Острый конец пробки вошел прямо в ноздрю Стаса и в этот момент его мир взорвался, разлетевшись на миллиарды холодных остроконечных частей, которые закружились в странном симметричном танце, сплетаясь в диковинные фигуры. Затем они странным образом превратились в миллионы живых тонких красных линий на черном душном шершавом фоне. Линии запульсировали, а затем резко исчезли. В глазах у Стаса прояснилось.

Перед ним стоял высокий плотный мужчина средних лет. Увидев лицо Стаса, он сделал шаг назад и с изумлением сказал:

– Ой, извините! Обознался, у моего друга такая же футболка и волосы похожи.

По его растерянному извиняющемуся виду было понятно, что он говорит правду. Стас отчего-то даже очень хорошо и отчетливо представил этого друга, затем перевел взгляд на толстяка. Под маской добродушной улыбки на его лице проступало выражение хронической тревожности.

За доли секунды в сознании Стаса пронеслось видение. Это не было похоже на ускоренную перемотку, а скорее – на объемную многомерную картину, отдельные эпизоды которой проявлялись все сразу, как связи между собой.

Стас увидел, что Толстяк воспитывался доброй бабушкой и чрезмерно правильной мамой. Дедушка любил с друзьями «посидеть» в гаражах и часто приходил домой слегка в приподнятом настроении.

Бабушке это очень не нравилось. Когда дед задерживался, она всегда разглагольствовала, что тот сдохнет когда-нибудь под забором.

Жизнь в семье, где старшее поколение мужчин каждый день умирает под забором и уходит из дома, привела к этой хронической тревожности. Хотя всего этого толстяк не помнил: дедушка давно умер, причем не под забором, а в больнице, а отец не ушел к несуществующей любовнице, а сейчас уже на пенсии спокойно живет с женой на даче.

Стас ничего не ответил опешившему толстяку, заткнул пузырек пробкой и продолжил свой путь в курьерскую компанию.

По дороге ему стали ясны многие вещи. Он осознал, что всю свою жизнь люди находятся под действием неких биологических программ, которые очень сильно ограничивают восприятие и осознание.