Спят курганы темные

Потом они стали хватать всех без разбору – мужчин, женщин и особенно молоденьких девочек. Я вовремя сообразила, что мне ничего хорошего ждать от этих уродов не приходится, и срочно перебралась в сторожку неподалеку от Саур-Могилы, ключи от которой мне отдал Иван Петрович, местный лесник, когда уходил в ополчение. Почему именно мне? Дружили мы с ним, чего уж тут скрывать, а, если честно, находились и в более близких отношениях, пусть и не «узаконенных». Ваня не раз делал мне предложение, только я почему-то все медлила с ответом.

Сторожка находилась в лесополосе, посаженной, по рассказам матери, еще при Иосифе Виссарионыче. Тогда все дружно высаживали в степи деревья и кустарники, выкапывали пруды и водоемы. Только после прихода к власти «кукурузника», как мать презрительно называла Хрущева, высадка новых лесополос практически прекратилась.

В избушке Ивана были топчан, газовая плитка, керосиновая лампа, запас еды и керосина, запасной баллон с пропаном. А рядом с ней находился родник, так что чистейшей водой я была обеспечена.

Умывальник, конечно, был сельским, вместо душа было ведро, вода только холодная, а отхожее место, как сказано в фильме, «туалет типа сортир». Но все чисто, аккуратно – Ваня был из числа тех холостяков, у которых везде порядок.

Еды – в основном это были консервы и упакованные в жестяные банки крупы – должно было хватить месяца, наверное, на три. Имелся и сухой собачий корм – у Вани был ирландский сеттер, Фил, которого он отдал в наш питомник, когда уходил.

Песика тоже застрелили «патриоты», после своего прихода они для начала устроили «сафари» на наших собак – пока не переключились на людей.

Дня через два после того, как поселилась в сторожке, я услышала, как кто-то скулил перед дверью. Я открыла дверь и увидела свою любимицу – коикерхондье Трикси. Осмотрев собачку, я с радостью удостоверилась, что у нее лишь большая ссадина от пули на боку – каким-то чудом она смогла убежать от «охотников». Ну что ж, подумала я, вода для нее есть, еда тоже, пусть не самая лучшая – я своих собак «педигри» и прочей подобной гадостью не кормила.

Гулять с Трикси мы выходили лишь вечером и ночью – пока что меня «захистники» не обнаружили, и мне очень хотелось остаться вне их зоны внимания как можно дольше. Так что днем я лишь выводила ее метров на десять, ждала, пока она сделает свои дела, и возвращалась с ней в избушку. Умница Трикси все понимала, не капризничала и старалась как можно меньше шуметь.