Подвиг. Повесть в 7 актах. Гордыня

И если бы только событийную, но нет – парень давно сдался в неспособности воспроизвести по памяти несколько цифр, идущих друг за другом. Адреса, пароли и даже время забывал ровно сразу же, как посмотрел, не говоря уже о такой непомерной сложности, как заучить мобильный номер. Так что «звонок другу» без записной книжки или с другого телефона виделся задачей невыполнимой, обречённой на всяческий провал. Поэтому, хоть и с долей досады, молодой человек сдержал внутренние противоречия, перейдя в ещё большую «умолительную» тональность.

– Ты же видишь, как меня крутит, мне очень нужно «поправиться». Скажи, кому продал телефон?

– Ты будто первый раз здесь. – оценщик пришёл в негодование. – Я никогда не выдаю своих клиентов, зачем мозги мне «делаешь»? Либо сдавай ценности, либо уходи прочь.

– У меня уже ничего не осталось – всё тебе снёс. Мало того что на мне преспокойно наживаешься, так ещё и последнее продаёшь.

– Не моя забота, я тебя наркотиками не пичкаю и не заставляю приходить сюда.

Тут уже у Вадика сдали нервы. Он ни в коем разе не мог признаться, даже самому себе, что являлся наркоманом. И постоянно закатывал истерики, ежели люди указывали ему на очевиднейший порок, разрушающий его личность. Музыкант выдумал, что с помощью допинга обязательно напишет великое произведение, а ежедневная утренняя ломка лишь мелкая «побочка» на пути к заветной цели. «На войне – все средства хороши одинаково. И в скором времени все те, кто в меня не верил, обязательно умоются горькими слезами, когда будут слушать мой дебютный альбом на повторе».

Но пока эти славные деньки где-то за бескрайним горизонтом, Вадику следовало согласиться на все условия, дабы разжиться денежными знаками.

– Чёрт с тобой, забирай гитару, но знай, что ты меня очень сильно оскорбил. И когда я вернусь буквально через час, ты подавишься своими нравоучениями, выродок.

Музыкант нарочито елозил плечами, стягивая со спины гитарный чехол. Затем попытался просунуть его через отверстие в двери, но лишь пошаркал грифом по стенкам, не имея возможности передать гитару целиком.

Марат спокойно наблюдал за истерикой молодого человека, не проявляя особого интереса, и вдумчиво прикидывал в уме стоимость товара. Наконец, татарин пришёл к какой-то готовой сумме, обхватил гриф рукой и произнёс, лязгая железными затворами.

– Гитару я, конечно, возьму, но за слова свои ты непременно ответишь. И здесь, и перед Всевышним, учти.