Изумительный Цвергшнауцер

Это жизнь!

Уверен, во многих описаниях, чертах характера моих героев Вы увидите себя или близких Вам людей.

Надеюсь, мой скромный труд даст усладу Вашей душе и Вашему мозгу, подскажет Вам как защитить Ваш собственный замечательный мир и узнать, что в Вашей семье живет Солнце, Одиссей и “венец творения дивная Диана”.

А теперь, вперед!

Читай, что же происходит в семье в один и тот же день, в семье, в которой живут трое: мальчуган восьми лет, мужчина – папа и женщина – мама, как я присоединился к ним и какая из этого получилась чудесная история.

Я не стал называть имена близких мне людей в семье, которую я описываю, чтобы Вы не стали искать меня. Я сам к Вам приду, когда “сойдутся звезды”.

История мальчика лет восьми

Ежики на щеках!

Какая-то старуха, высокая такая, вся в морщинах, горбатая и в очках бежала за мной. И за папой с мамой. Мы убегали от нее, и мне было страшно…Думал догонит бабка. А еще она кричала: “Утро! Утро! Утро!” Бежит такая, с кривыми ногами, лужи перепрыгивает и в руках какие-то мешки дурацкие.

– Доброе утро! – совсем близко услышал я.

Глаза старухи через очки проникновенно смотрели мне в лицо.

Я вжался в кровать, на которой спал, и лицо старухи, как в мультике, растаяло и за очками с синими дужками я увидел добрые глаза и бороду с усами.

– Папа! Ой, – сказал я, и потянулся во всю длину своего восьмилетнего мальчишеского тела. – Мне страшный сон приснился.

Я приподнялся, сел в позу сонного лотоса и стал немного раскачиваться.

– Бабка гналась за нами, – стал я рассказывать пока помнил, – Противная такая, в очках.

Я посмотрел сонным взглядом на папу. Глубоко зевнул и уставился в стенку.

Люблю с утра пораньше просто так в стенку посмотреть. Смотрю в стенку и просыпаюсь и немного засыпаю.

– Жопкинс, давай вставай! – и папа, как мама, громко чмокнул меня в щеку.

На этом нежности заканчивались и начиналось моё трудовое утро.

– Папа, ну когда ты побреешься? – на щеке было ощущение, как будто по ней пробежало много маленьких колючих ежиков.

“Поспать бы еще, – размечтался я, – да разве усатый-бородатый даст поспать? Фигушки! Будет сейчас с утра пораньше учить жизни”.

– Ээээ, Аааааа! – громко зевнул я в знак протеста.

– Так, давай активнее! Мыться, одеваться, завтракать! В школу опаздываем!

“Школа” – какое неприятное слово, – подумал я, и вразвалочку вышел из своей спальни походкой МакГрегора, почесывая живот и с красной от “ежиков” щекой.