Между львом и лилией

– Ты чего, болезный? – не понял его телодвижений Закат. – Ну-ка комм, леген вир унс хин унд фикен нихт майн гехирн[37 - Сюда, ложимся и не трахаем мой мозг (лом. нем.).].

– Ты неправильно ему говоришь, – подсказал ему из-за спины давящийся от смеха Хас. – Ему надо сказать: «Каброн, но пруебес ми пасиенсия и те вуэлвас локо»[38 - Козёл, не испытывай моё терпение и сойдёшь с ума (исп.). Вообще-то Хас имел в виду «no te vuelvas loco» – «не сойдёшь с ума»…].

– Эй ты, каброн, – дисциплинированно повторил Закат. – Ну, ты, это… в общем, ты слышал… давай делай, как тебе сейчас только что сказали.

 – И он ткнул пальцем себе за спину, в направлении Хаса.

На беднягу жалко было смотреть. Он разразился быстрой непонятной речью минут на пять, в конце монолога сорвался на визг, а потом вообще заплакал.

– Чего это он? – недоуменно спросил Закат, поворачиваясь к переводчику.

– Он считает, что вы его сейчас хотите использовать как женщину, – пояснил тот. – А он этого не хочет. Он считает, что вы хотите воспользоваться его болезнью и сделать его своим… как это сказать… своим женой.

– Обалдел, что ли? – начал накаляться Закат. – На хрен он мне нужен, у меня дома жена есть. В общем, давай, талдычь ему, что я просто укол сделаю и все. Ничего больше.

Переводчик и больной вступили в длительную дискуссию между собой, в ходе которой переводчик пытался убедить своего оппонента, что это всего лишь доктор с бригадой «скорой помощи». А тот резонно возражал, что для укола достаточно и одного человека, к чему вся эта толпа? Путем длительных высоких переговоров стороны пришли к тому, что в помещении останется только Закат, а остальные будут наблюдать из коридора.

Ложиться больной не будет, укол ему сделают стоя, причем для укола он спустит штаны только на одной булке и только чуть-чуть, чтобы иголка вошла. Закат, уставший от этой китайской дипломатии, как только пациент замер в позиции «сломанной березы», подошел, всадил шприц, как нож в тушу, быстро ввел сыворотку, отвесил пациенту леща и вышел на улицу, сунув в зубы сигарету. Подошел и встал рядом Хас, так же прикуривший местную продукцию табачной индустрии. Щурясь на солнце, он задумчиво сказал:

– Жаль, что у вас в Рязани испанский не учили…

– Меня здесь и на немецком прекрасно понимают, – ничтоже сумняшеся ответил Закат.

Где-то и когда-то. Капитан 3-го ранга Хасим Хасханов, позывной «Самум»

Дав отдохнуть восемь часов, Хас поднял группу. Все, у кого были на руках джиперы, сверили показания.