Между львом и лилией

Да еще французские солдаты – они такие наглые оказались. Все норовили толкнуть, когда идешь мимо них, и при этом смеялись тебе прямо в лицо. Ох, как хотелось ударить кого-нибудь из них прямо в рожу! Но приходилось терпеть – ведь они с оружием, а ты без. Убьют и за борт выкинут.

В общем, как-то раз ночью вышел я на палубу и увидел, что караульный солдат спит на посту, прислонив свою фузею к мачте. Потихоньку спустился я по трапу, сел в лодку, отвязал канат и был таков.

Потом долго бродил по порту, где таких же, как и я, моряков было полным-полно.

Финский и карельский языки похожи. Я подошел к морякам и заговорил с ними. Они оказались матросами со шведского торгового корабля, который направлялся в Квебек – это город такой в Новом Свете. Шведы везли туда железо, а назад собирались загрузиться мягкой рухлядью – шкурками бобров, выдр и других зверей. Финны, которых звали Пекко и Микко, предложили мне отправиться вместе с ними в Новый Свет.

– Послушай, вейкко[29 - Братец, приятель (фин.).]– говорил мне Пекко, – так оно лучше будет. Сделаешь с нами пару рейсов, денег заработаешь, да и война к тому времени кончится. А, может, и насовсем там останешься – я слыхал, что в Америке этой живется легко и весело…»

Да, весело… Увы, прав оказался Пекко – видно, действительно в Америке этой я навсегда и останусь.

Бок болел все сильнее и сильнее. Кровь вроде больше уже не текла из раны, но я чувствовал, что силы меня покидают.

Корабль наш дошел до Квебека благополучно. Правда, попали мы по дороге в сильный шторм, думали, что пойдем ко дну, только Господь смилостивился, и море успокоилось. Как оказалось, в Квебеке жили французы – такие же, как те, от которых я сбежал в Копенгагене. Только здесь они были попроще, да и нос перед нами не задирали.

Из-за них-то я и остался в здешних краях. Разгрузили мы корабль и стали ждать, когда наш капитан сторгуется с местными купцами и наберет товару на обратную дорогу. А мы с Пекко и Микко отправились в местный кабачок, чтобы выпить стаканчик-другой рома. Эх, зря мы туда пошли…

Сидели мы втроем за столом, пили, разговаривали. Тут к нам и прицепился пьяный английский моряк. Морда у него была красная, видно, он уже давно бражничал.