Сын гадюки

Его страх мирно дремал где-то глубоко внутри, а разум туманили сладкие обещания внезапно объявившегося отца.

– Какие законы? – с блаженным лицом спросил Чаушин.

– Духи не могут иметь детей – так мне сказал верховный жнец, повелитель слуг смерти. Я ответил, что это бред. Он заявил, что Иная Вселенная так не работает, и мы поспорили.

– На что поспорили?

– На щелбан.

Чаушин мигом вышел из дремы, в которую погружали его баюкающий голос и маятниковые движения Аскука.

– Чего?! – глаза Чаушина стали почти такими же большими, как у Царя змей.

– Твое удивление понятно, – невозмутимо продолжил Аскук. – Как я могу поставить щелбан без рук? Потому его поставишь ты.

– Щелбан?

– Не забывай, скоро твое тело в Мире живых погибнет, и дух обретет великую силу. Это будет поистине королевский щелбан! Такой, что у верховного жнеца череп треснет!

– Щелбан? – в голосе Чаушина чувствовался разгорающийся гнев.

– Не цепляйся к словам. Дело не в щелбане. Дело в том, что отныне я – закон Иной Вселенной.

– А я был нужен для подтверждения твоей правоты?

– Взгляни с другой стороны – ты чудо, в которое никто не верил.

– Ради которого ты использовал мою мать?

– Прости, я, может, чего-то не знаю… – Аскук перестал покачиваться, – были другие претенденты стать отцом ее ребенка?

– Какая разница, были они или нет? Это не дает тебе права распоряжаться судьбами людей, словно игрушками!

Никогда еще Чаушин всерьез не намеревался убить, но сейчас не испытывал ни малейшего сомнения – именно убить.

По-настоящему! Насмерть! Ярость закипала в его жилах. С раннего детства он жалел себя, обижался на мать, но никогда ни на кого не злился, пока не встретил Аскука и не понял, насколько он реален, как он все эти годы манипулировал Тэхи, а теперь пытается взять в оборот и Чаушина.

– А что, если я не захочу? – голос Сына гадюки вновь наполнился страхом.

– Не захочешь ставить щелбан?

– Вообще ничего из тобой предложенного.

Услышав это, Аскук широко открыл глаза.

Его зрачки покраснели. Чаушину тут же стало жарко. Взгляд гигантского змея слепил так, что Сын гадюки закрыл лицо предплечьем, оставив вторую руку за спиной, не показывая оружия. Несколько сухих кустов на краю поляны вспыхнули. Почва стремительно раскалялась.

– Не хочешь быть моим сыном – станешь моим обедом! Проглочу, как глупую ящерицу! Отправишься в Мир мертвых и будешь болтаться там, ничего не помня и не зная, как придурок, – грозно проревел Аскук.