К морю марш вперед!

Большинство его прихлебателей предусмотрительно покинули своего покровителя, и вокруг Александра остались лишь наиболее приближенные к нему люди. Точнее, наиболее информированные.

В числе них оказался и отозванный Павлом из Сардинии князь Адам Чарторыйский. Поначалу я подумал, что этот самый Адам крутится вокруг своей Евы – супруги великого князя Александра Павловича. Елизавета Алексеевна – в девичестве принцесса Луиза Баденская – давно уже состояла в интимных отношениях с польским ловеласом. В 1799 году она даже родила от него девочку, и все придворные императора вслух удивлялись – почему у светловолосых Александра и Елизаветы родился темноволосый ребенок.

Статс-дама императрицы графиня Ливен на подобный вопрос Павла лишь многозначительно вознесла очи к небесам и глубокомысленно произнесла: «Государь, Бог всемогущ!» Но император счел, что в данном случае не стоит валить все на Господа нашего, и велел удалить князя Адама из Петербурга, отправив его в качестве дипломата в Сардинское королевство.

И вот князь Чарторыйский на днях вернулся оттуда. Причем не один, а еще с одной хорошо известной в нашей истории личностью – корсиканцем Шарлем-Андре Поццо ди Борго. А известен человек сей был тем, что с некоторых пор он стал личным врагом своего земляка и дальнего родственника Наполеоне Буонапарте. До этого они даже дружили, но потом, во времена Французской революции, крепко поссорились и стали кровными врагами. А для корсиканцев кровная вражда – это на всю жизнь. Слово «вендетта» – отнюдь не русское и не немецкое.

В нашей истории Поццо ди Борго по ходатайству Адама Чарторыйского был принят императором Александром I на российскую дипломатическую службу. И сделал все, чтобы развязать войну с Наполеоном. Словом, тот еще кадр.

Я проинформировал Аракчеева об этих двух подозрительных субъектах и попросил его установить за ними тщательное наблюдение. Императору я решил ничего пока не сообщать. Алексей Андреевич, услышав мои доводы, понимающе кивнул. Его агенты вскоре установили, что, кроме любовных шашней с супругой великого князя, поляк и примкнувший к нему корсиканец пытаются организовать новый заговор против царя.

Они нашли сочувствующих им людей среди русских аристократов, ссыльных поляков и французов, которые являлись скрытыми роялистами. А такой «интернационал» был весьма опасен.

На этот раз заговорщики, учтя уроки своих предшественников, не действовали так прямолинейно и топорно, как в прошлый раз.