Безумство храбрых

 – с неимоверной гордостью проговорила девочка, при этом показывая верх своего шитья на штанине.

С такими швами я опять умру, лучше помоги мне подготовиться, в моей сумке есть все необходимое.

– Это ты про этот мешок?

– Да, давай его сюда.

«Ладно, соберись, я это уже делал, все будет хорошо». – проговорил про себя охотник. Каждый раз, когда требовалось лечиться, Дориан пытался этого избежать. И в этот раз он вовсе не желал зашивать свою рану, а ведь еще дыры от клыков в животе! – «Ох, будет больно!»

– Черт возьми, давай сделаем это! – неизвестно кому прокричал он.

 – Как тебя звать?

– Ил… Илия, мое имя Илия Рочестер.

– Дориан… просто Дориан.

– У тебя нет фамилии?

– И так Илия Рочестер, полей водой рану на ноге и сожми мою ногу, чтобы рубцы сошлись, и я смог их сшить, ладно? – не обращая внимания на вопрос продолжил охотник.

Вид у Илии был бледный, настолько близко таких ран она еще не видела. Но она собрала всю волю в кулак и старалась сдержать скудный завтрак в себе.

– Готова?

– Наверно… скорее всего… да, готова! – с наигранной улыбкой и решимостью в глазах выпалила юная мисс Рочестер.

Дориан взял иглу и шелковую нить, которую не с первого раза продела в игольное ушко Или. Дальнейшие события были наполнены скрежетом зубов, ударами кулаков об землю, самой сквернословной речью которую слышала Илия. Когда Дориан сшил первый рубец, нога стала болеть меньше, но чувство что что-то все еще торчит в ноге не покидало его. Руки Или все покрылись стекающей из ран кровью.

Последние швы Дориан практически не помнил: толи терял сознание, толи боль стирала воспоминания. Остальные рубцы зашивала Илия, а затем и рану на животе. От адской боли охотник потерял сознание, так что остаток спасения его жизни прошел в тишине.

Юная леди взяла сменную рубаху из сумки Дориана и пустила ее на бинты, замотав ногу и торс, она просто села рядом, также прислонившись к дубу и уснула с единственной мыслью: «Я больше не одна».

***

За все время, проведенное без сознания Дориану, не снилось ничего, сплошная тьма была перед глазами, и медленными волнами подкатывала боль: начиная от ног и двигалась неторопливо вверх, добиралась до правого бока ударяла туда сильнейшей пульсацией, и затем снова начиналась от ног.

И так, волна за волной боль усиливалась и в конце концов разбудила охотника.

Резкий запах вони, разложившейся туши ударил в нос и привел в чувство еще до того, как Дориан открыл глаза.