Колея к ржавому солнцу

– Привет, Тим, – еле слышно проговорил Макс, и его младший брат непроизвольно нагнулся к нему.

Тим легонько сжал ладонь брата, больше для того, чтобы тактильные ощущения подсказали ему, сон это или нет. Вдруг он уснул?

Не сон. Пальцы брата слабо откликнулись на его рукопожатие.

– Привет, – шепотом произнес Тим. – Как ты?..

Макс сказал совсем про другое.

– Вот и всё, малой. Отбегался я.

– Макс!.. – слезы подступили к горлу Тима.

– Ты теперь за старшего. Бабушку береги. И давай учись и…

Тим ощутил толчки пульса, беспорядочно бьющегося в запястье брата.

– Деньги… – произнес вдруг Макс.

– Что? – не понимая, переспросил Тим.

– Деньги спрятаны… На лодке… Не ходи здесь… Вали отсюда… Работа… Есть работа… – Пальцы старшего брата зашевелились, будто он пытался ими что-то нарисовать на засаленной поверхности полосатого матраса. Или показать, где именно не ходить.

– Что? – переспросил Тим, но Макс уже закрыл глаза, безвольным насекомым погружаясь в смолу морфинового забытья.

Больше не произнеся ни одного слова и не приходя в сознание, в половине третьего ночи он беззвучно умер на руках дежурного врача в темно-зеленом петрушечном комбинезоне.

* * *

Из Скандинавии пришел циклон, потеплело, и в день похорон Макса из лениво распластавшихся по небу туч сеяла морось.

Повисшие в воздухе капли воды облепили четверых рабочих, опускающих в вырытую в самом углу кладбища могилу недорогой гроб. Рабочие поглядывали на Тима и бабушку, стоявших чуть поодаль. На похороны пришли только они, родители не приехали.

Позвонили и сообщили, что не могут. «Твари проклятые! – сказала про них бабушка, мать Тиминого отца. – У них сын умер, а они сидят, грехи замаливают. В рай хотят попасть!.. Попадете, как же! Поскачете у чертей на сковородках!» Сосед Николаич-Нидвораич приболел. Двое или трое бывших знакомых брата, которых сумел найти Тим, услышав про похороны, сказали, что не могут пойти из-за работы или срочных дел. Еще один честно заявил:

– Да что я пойду? Я и не общался с ним пару лет.

С тех пор как он у меня в долг взял…

Тим, съежившись, стал спускаться по лестнице, когда бывший товарищ Макса окликнул:

– Эй, парень! Я тебя помню. Ты ведь брат его, да?.. Может, деньгами помочь?

Сглотнув ком в горле, Тим, не оборачиваясь, покачал головой и просипел сквозь душившие слезы:

– Спасибо.

Деньги бы, конечно, не помешали. Полина Ивановна почти до копейки сняла свои сбережения, хранившиеся, как она говорила, «в книжке».