Высшая мера

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую…Валь, как только я тебя увидел, то мой мир, словно перевернулся с ног на голову! Я вдруг ощутил, что ты самое дорогое, что у меня есть в жизни и ничего другого мне не надо. Замужем? Давай разведемся! Завтра же подашь заявление в ЗАГС! Ребенок? Я очень люблю детей…– я уткнулся ей в открытые ладошки, лежащие на коленях, стал покрывать их поцелуями. Для меня в этот момент перестал существовать целый мир. Во всей Вселенной остались только мы вдвоем. И мне стало неважно, что нас кто-нибудь увидет или услышит, я готов был горы свернуть ради робкой улыбки моей Валечки.

– Перестань! Саш…

– Я люблю тебя!– воскликнул я.– Выходи за меня замуж!

– Дурачок!– рассмеялась она.– Маленький дурачок…

– Почему дурачок! Разведешься со своим мужем, мы тут же распишемся, заберем твоего сына, кстати, где он сейчас? Я хочу с ним познакомиться! Уверен, он похож на тебя!

– Разведемся… Ты помнишь, кто мой муж?

– А что начальники республиканского НКВД не люди? Им разводиться не положено?

Сейчас, после нашего первого поцелуя для меня не существовало никаких преград.

Мир казался простым и понятным. Вот она, Валечка, женщина, которую я люблю…Так почему мы нам с ней не быть вместе?

– Я вообще сомневаюсь, что там работают люди после сегодняшнего дня…

– Я тоже там работаю,– пришлось мне заметить.

– Ты еще ребенок, неиспорченный системой,– усмехнулась Валентина,– пройдет десяток лет и она тоже тебя сломает, научит цинизму, сделает жестче, злее…Уж поверь мне!

– Я…

– Не спорь!– она приложила свой пальчик моим губам.

– Я точно знаю…

Мимо нас проскочила огромная овчарка с ошейником. Следом за ней по аллее брел крепкого вида в фетровой шляпе седобородый старичок, чем-то похожий на товарища Калинина. Он шел, помахивая тростью, но заметив нс немного смутился, затормозил, захлопав серыми, как гладь утренней реки глазами.

– Молодые люди, я дико извиняюсь, но не видели ли вы мою Герту? Она не пробегала здесь, плутовка этакая?

– Вон, за теми кустами!– махнул я в направлении, куда исчезла овчарка, но очарование момента для Вали прошло.

Она встала со скамьи, отодвигая меня в сторону. Букет ромашек остался лежать одиноко на струганных досках. Оба, и я, и она, понимали, что им суждено здесь остаться навсегда, потому что взять их Валентина с собой не может.

– Мне пора, Сашка!– первые робкие звезды загорелись на все еще сером небосводе. Левее нас медленно и неотвратимо выползала из-за туч прозрачно-белая луна.