Колодцы Маннергейма

Это Анна Леонидовна установила в дедушкиной квартире по-настоящему смертоносную стереосистему и время от времени слушает на ней пластинки со странной, по большей части медленной, музыкой. А еще она веселая, водит блестящую красивую машину и может разговаривать по-французски, потому что давным-давно несколько лет прожила в Париже.

– Анна Леонидовна, а ты в парижском Диснейленде была? – спрашивает ее однажды Данька.

– Нет, – отвечает та, – мы с Мишелем больше на Пигаль тусовали, у нас там свой барыга алжирский был, у которого мы траву брали…

– Что брали? – переспрашивает Данька.

– Биодобавки, – пожимает плечами Анна Леонидовна. – Как витаминки, только для взрослых. Настроение поднимают.

– А барыга – это кто?

– Забудь, пожалуйста. Все равно все было давно и вообще неправда, – смеется Анна Леонидовна.

Если неправда, недоуменно думает Данька, зачем тогда было рассказывать?

Сама Анна Леонидовна зовет его братом Данилой. Сначала Данька думал, что как монаха, и немного обижался, но дедушкина подруга сказала, что так звали одного киногероя, и показала Даньке этот фильм.

Кино Данька смотрел, открыв рот. А потом еще несколько раз его посмотрел – и снова каждый раз с открытым ртом. И вторую часть тоже. Фильм называется «Брат». Теперь против «брата Данилы» Данька не возражает.

Анна Леонидовна ему нравится, тем более, что кроме французского языка она знает еще и английский и иногда помогает Даньке с домашними заданиями. Ну, как помогает? Просто берет и делает за него домашку, а потом еще угощает чем-нибудь вкусненьким.

А теперь уже он помогает Анне Леонидовне – трет на блестящей терке твердый сыр под забавным названием «партизан» и прямо руками рвет на кусочки моцареллу – тоже сыр, но белый и упругий, как жвачка «Love is…».

Любовь – это сидеть за одним столом, есть пиццу, разговаривать и смеяться. Правда, разговаривают и смеются больше он и Анна Леонидовна, а дед Иван помалкивает, время от времени ухмыляясь их разговорчикам, но все равно, сейчас они втроем – Данька, дедушка и дедушкина подруга – больше похожи на настоящую семью, чем когда ужинают вдвоем с уставшей после работы мамой.

Мама вроде тоже разговаривает с ним, шутит, смеется, но Даньке видно, что у нее в это время совсем другое на уме – то ли работа, то ли еще что. А сейчас Данька прямо счастлив. Счастлив до какой-то странной боли внутри от того, что все это вдруг может кончиться.