Зеркало за горизонтом

Лично мне было всё равно, а Гремлин всегда отличался особым зудом активной разнонаправленной деятельности, ему всегда хотелось бежать и сразу во все стороны, поэтому он предложил:

– Чего ждать мы здесь будем? Информация не подтвердилась. Всё, капут, пора сваливать. Может, на презентацию нового рок-журнала ещё успеем, – прохрипел он.

Гремлин вообще любил халяву, а особенно нравилось ему пролезть на какое-нибудь событие: презентацию книги, клуба или, как сегодня, журнала и нажраться там на халяву до состояния поросячьего визга.

Он мне никогда не нравился. В партии он тусовался только потому, что пойти некуда было, а бомжевать не в кайф. И все разговоры у него крутились вокруг тряпок, бухла и тусовок.

– Подождём. Может закрытие фабрики отложили, – проговорил, впрочем, довольно неуверенно, Врагель.

– Ты думаешь сейчас из-за угла выскочит делегация рабочих с транспарантами? Ах, не трогайте нашу фабрику. Да всех давно уже уволили, и они, как бараны, разбрелись по своим стойлам. Мы одни, как дурачки, припёрлись, да ещё через весь город эти пластинки тащили.

Б*ять.

– Слушай, Врагель, точно… пошли обратно, – поддержал своего закадычного приятеля Костя.

Немного подумав, Врагель произнёс:

– Ладно, уходим.

– И пластинки здесь оставляем. Нечего с ними таскаться. В штабе их и так хватает, – окончательно перехватил инициативу Гремлин.

Врагелю ничего другого не оставалось как согласиться. Ребята всё же, от глупой жадности, оставили себе по паре пластинок, а остальные, словно цветы к памятнику, положили на ступени лестницы, ведущей к двери проходной.

Обратно возвращались уже в приподнятом настроении. Всё-таки, когда ехали устраивать несанкционированный пикет, мы рисковали. В любой момент мы могли оказаться в ментовке, а этого никому не хотелось. Теперь этот груз с плеч парней спал, и они стали чувствовать себя гораздо свободнее. Так, можно сказать вприпрыжку, дошли до платформы.

Через четверть часа подошла электричка, мы загрузились и поехали обратно в Москву.

Пока мои спутники обсуждали достоинства родных «Гриндерсов», я сидел, уткнувшись в окно, наблюдая безрадостный пейзаж, слепленный из голых, одиноко стоящих деревьев, грязного снега и низкого серого неба. Меня знобило, мои мысли крутились только вокруг единственного по-настоящему интересующего меня последние два месяца предмета.

Ребята решили ехать до вокзала, мне с ними было не по пути. Ближе всего от моего дома располагалась Москва пассажирская – Киевская.