Нехристь

Видно, с утра она ходила в магазин за минералкой, но очень устала везти сумку по снегу и легла отдохнуть. Правда, Крис не помнил, чтобы бабушка когда-нибудь покупала воду – на кухне у неё стоял фильтр-кувшин. Вот только круглый белый картридж в нём давно не менялся и уже местами позеленел. Может, родители, увидев это, настояли, чтобы сына поили магазинной водой?

Крис пожал плечами и под осуждающий взгляд деда с настенного календаря достал ключи из ящика тумбочки. Потом вспомнил, что дед этот не обычный, а святой.

На это указывало золотое блюдце вокруг его седой головы. Бабушка объясняла, что «святой» – означает «божий», то есть обладающий особой силой. Но какой именно, мальчик не понял.

– Мне разрешили, – на всякий случай объяснил он старцу, и в качестве неопровержимого доказательства показал язык. Осталось вышмыгнуть из квартиры и… сердце Криса тоже чуть не вышмыгнуло, ударившись сильнее обычного, когда он посмотрел на дверь. Ребёнок только сейчас осознал, что собирается сделать – не просто ненадолго сбежать от бабушки (жуткое дело само по себе), – но впервые выйти одному во вселенную.

В горле мгновенно пересохло, а колени сделались ватными – такими же, как и покрывавший их комбинезон. Крис много раз ходил по коридору девятого этажа – он помнил стук каждой плитки на пути до лифта, но сейчас ему показалось, что, ступив за порог, он попадёт в какой-то другой коридор: враждебный, опасный, словно из страшной сказки.

Гулять тут же расхотелось. Мальчик застыл, захваченный двумя внутренними силами: первая молила снять сапоги, вернуться в комнату и просто сделать вид, что ничего не произошло, что он не струсил, а вторая клокотала от ненависти к первой, обещая Крису вечное презрение, если он вдруг поддастся этой паникёрше.

Может, мальчик и вернулся бы, обойдись дело без свидетелей. Но отступить на глазах у святого деда было уж совсем позорно. Крис сердито фыркнул, осторожно вставил ключ в замочную скважину, распахнул тяжёлую железную дверь так, чтобы она меньше скрипела, и осмотрелся.

Коридор по-прежнему состоял из коричневого плиточного пола и зелёных стен, местами изрисованных красными и бурыми черточками. Слева от бабушкиной находились три квартиры, справа – ещё три. Ничего страшного не наблюдалось. Если не считать крысопровода, расположенного прямо напротив, но его крышка, к счастью, оказалась захлопнутой. Бабушка давно воевала с какой-то управой, чтобы его заварили во всём доме.