Санкт-Петербург 1934. Альтернативная история

До сих пор при встрече как родного он меня обнимает, говорит, что в борьбе большое будущее у меня. Да уши, как видите, мои тоже пострадали тогда.

– По борьбе говоришь, – ухмыльнулся Черкасов, – ну давай попробуем побороться.

Началась схватка. Черкасов схватил и попытался бросить противника через бедро, но тот выскользнул из захвата. Есенин был на пол головы ниже Черкасова и в этом он нашел свое превосходство в противостоянии. Поднырнув под Юрия, он схватил его за ноги и провел великолепный бросок, Черкасов лежал на лопатках.

– Ну что могу сказать, – произнес, вставая Черкасов, – растешь мой друг. Надо выписать тебе премию.

– Я всем обязан своему учителю, если и выписывать премию, то обязательно ему.

Юрий похлопал по плечу Петра. Вскоре переодевшись, они покинули спортзал.

Вечер Юрий Черкасов решил провести в ресторане «Палкинъ», который располагался на углу Невского и Владимирского проспектов, в доме 47. Это было место, где собирался весь высший свет Петербурга. В нем было 25 залов, биллиардные, отдельные кабинеты, парадная лестница, украшенная фонтаном и экзотическими растениями, а в центре главного зала размещался обширный бассейн, в котором плавала живая стерлядь.

Черкасов, как обычно, расположился за своим любимым столиком возле бассейна. Управляющий всегда придерживал это место для него. Вскоре к нему подошел сам хозяин заведения Сергей Владимирович Соловьев.

– Юра, ну здравствуй, братишка, давненько ты к нам не заходил – к Черкасову с распростертыми объятиями направлялся высокий, худой мужчина с угольно-черными волосами, уложенными на бок, и черными как сажа бровями. Лицо было гладко выбрито, а на губах его сверкала улыбка.

Друзья обнялись. Соловьев присел рядом с Черкасовым.

– Ну как ты, все расследуешь? Много компроматов нарыл? – спросил, шутя Сергей.

– Ну а ты как думаешь, Сережа? Люди всегда любят проказничать, а, как известно, чем выше должность и состояние, тем проказы эти и посерьезнее.

– Ох, и рисковый ты парень, Юра – качая головой, сказал Соловьев – Питер негодует, глядя на твои действия. Не твоё это, поверь, ковыряться в грязном белье. Раньше ведь, великолепным детективом был. Вон, как тогда ты меня от разорения спас, я тебе по гроб жизни обязан.