Невероятное

В общем, их тело должно быть устроено так, чтобы можно было создавать сложные системы и пользоваться ими.

– То есть они отдаленно будут похожи на неких земных животных или даже людей? Не согласен. На других планетах могут быть совершенно другие условия.

– Не факт, – снова хмыкнул механик. – Хотя пример с пятнадцатым веком и самолетами хорош.

– Я лишь философ-любитель, – с сожалением сказал Нартов.

Вилли еще с полчаса пытался отыграться. Штурман по-прежнему демонстрировал свое незаурядное мастерство, при этом с темы пришельцев он плавно перешел на историю второго освоения космоса, которую знал лучше профессоров в Училище, потом рассказал кое-что о давно минувшей ядерной мировой войне, затем принялся вспоминать различные истории из своей жизни.

– Не люблю я мистику, но однажды такое увидел… Расскажу, да только вряд ли поверите, – загадочно начал он.

– Не поверю, пока не увижу, – заявил Мартин. Теперь он сосредоточенно рассматривал книги в шкафу.

– Было это в имперское время, где-то в сорок седьмом.

– Чем-чем? – не понял Вилли.

– Искательством. Ну… Независимый археолог, исследователь, авантюрист… Вообще искателями называли тех людей, которые в первые послевоенные десятилетия носили вещи из мертвых городов. Словечко с тех пор прижилось, но смысл изменился. Однако не в этом суть. Помню, как с моей будущей женой решили наведаться в заброшенный город.

– Радиация, – осуждающе заметил Мартин.

– Верно. Но мы были легкомысленны и легки на подъем. Я жил тогда в небольшом городке, а рядом были гигантские, просто необъятные развалины старой Москвы. Город был такой, столица довоенная, двадцать миллионов в ней до войны жило. А потом эти миллионы испарились… Про Москву и сейчас такие легенды ходят, что мороз по коже. Не искали мы ничего, не собирались расписываться на руинах. Молодые были, – Нартов сказал это таким тоном, будто ему за восемьдесят. – С собой взяли только термос и бутерброды.

Штурман замолчал, предавшись воспоминаниям.

– И вы там повстречали мифических диких людей?

– Нет. В том-то и дело, что мы никого не встретили. Вообще никого. В этом было что-то завораживающее: идти меж обвалившихся зданий, угадывать в проржавевших кусках металла машины, пытаться найти остатки асфальта под травой. И все это в абсолютной тишине.