Сбитые кулаки

Что это? – интересуется, прижавшейся вплотную к товарищу, Рома. Он испугался и его органы чувств, у первого, как самого чуткого, забили дрожь тревоги.

– Ты о чём?

– Ну, это – шшу шууу шу шу шу шшууу… Ты разве не слышишь?

Гриша склоняет голову на бок и прислушивается. Теперь и его локаторы улавливают шёпот. Он воспринимает эти звуки, как не несущие в себе никакой угрозы. Скорее для него они похожи на шуршание. Он решает, что это мыши, мигрирующие между стенами. Их что-то потревожило, вот они и проявили излишнюю дневную активность.

Но природа творческого начала от Гриши требует другого объяснения – на ум моментально приходит выдумка:

– Это местный Шушушулька. Ничего страшного, так он с нами общается. Днём он добрый, интересные истории рассказывает; если захочешь, попросишь его, он любую тайну тебе откроет.

– А ночью? Какой он ночью?

– После заката он меняется, становится злым. Главное до темна отсюда свалить, иначе он захочет оставить тебя у себя в гостях навсегда… Ведь ему одному здесь так одиноко.

– Уже вечер. Смотри, солнце садится. – Показывает пальцем на изменившейся за пыльным окном мир Рома. Улица там приобретала мягкие краски, окутываясь золотой дымкой, натягивая на себя тени, предупреждая и приглашая всех детей вернуться домой. – Я хочу домой.

– А-а, испугался?

– Ничего я не испугался. Просто нас мама ждёт. Она ругаться будет, если мы с братом опоздаем.

– Трусохвост! Девчонка. Не ссы, здесь нет никого, – подначивая малыша, воскликнул, притворно нахмурившейся, Гриша.

– Не, я домой.

Рома открыл рот чтобы ответить, но не успел, его прервал призывный крик его брата, раздавшейся из соседней комнаты.

– Ребята! Эй, идите скорее сюда!

В то время, когда Гриша и Рома осматривали колонку с кошачьими эмбрионами и спорили о природе услышанного ими шёпота, Кирилл зашёл в соседнюю комнату и нашёл там голубой стеклянный шарик и кучу битой посуды в придачу. Взяв себе шарик и оставив осколки, он перешёл в следующую комнату.

Кроме массивного письменного стола и пучков разветвляющихся по стенам труб, там больше ничего такого интересного не было. Зайдя сюда, Кирилл почувствовал себя дурно. Ноги подогнулись, рот заполнила горечь, а предметы стали приближаться и удаляться, приобретая особую чёткость, которая шелестела шёпотом. Он хотел убежать, но, по какой-то причине, продолжал идти вперёд к столу.

Остановился Кирюха лишь тогда, когда из-за стола ему навстречу вышло жуткое существо.