Сбитые кулаки

Пыльный пол с маленькими штришками вмятин, оставленных лапками вездесущих грызунов. Они, не осознавая этого, следуя этим тайным подсказкам животной шифровки, пошли внутрь здания института. Коридоры, повороты, гладкие стены без намёка на то, что скрывается за ними, выкрашенные в противный болотный цвет, ещё коридоры: они вышли в холл с центральным входом, заложенным теми самыми кирпичами, только теперь они смотрели на них изнутри. С этого ракурса они выглядели иначе, домашнее, что ли, больше походили на декоративные нашлёпки фальшивого очага старого камина.

Внутри царила прохлада, не свойственная бушующему разноцветьем августу снаружи. Аж мурашки поползли по коже.

– Туда! – как всегда взял на себя инициативу первопроходца Вадик.

Он показал на дверь, пытающуюся спрятаться сбоку от лестницы, ведущей на второй этаж. Вообще внутренняя планировка здания походила на расположение помещений в частном особняке, а не в НИИ. Вадик, не оборачиваясь, смело двинулся к двери. Друзья потянулись за ним.

Ребята очутились в большой лаборатории. Тяжёлые тумбы столов, светло-коричневые деревянные шкафы с реактивами, похожие на допотопные продуктовые буфеты, змеевики, приборы неизвестного назначения с множеством шкал, весы, много весов – электронных, аптекарских, пружинных.

– Ух, ты! – обрадовался Ромка.

Мальчишки разбрелись по помещению лаборатории. Всё им было интересно, всё им было в диковинку. Первым нашёл необычное Гриша (везло ему на такие штуки, ничего не поделаешь). Он вскрикнул, и позвал приятелей:

– Ребза, идите сюда! Смотрите, что я нашёл.

К нему подбежали. На столе стояла стеклянная миска, а в ней плавал самый настоящий мозг. Думательный орган крупного млекопитающего, возможно, человека – серый, с розовыми прожилками, похожий на перезревший и случайно мутировавший грецкий орех, мозг.

– М-да. Неужели он человеческий? – поинтересовался Вадик.

– Вадя, ты еще спрашиваешь? Конечно, самый настоящий – людской. А иначе зачем он здесь? Свиным и говяжьим место на базаре.

– А что в чашку-то налито? – С этими словами Кирилл наклонился и понюхал бесцветную жидкость. – Фу, воняет старыми носками.

– Спирт, наверное, – предположил Вадик.

– Не-а, – в свою очередь, понюхав, сказал Гриша. – Это формалин. Им покойников перед похоронами обрабатывают, чтобы раньше времени не сгнили и на не воняли.

Ромик стоял молча. Раскрыв максимально широко наивные глазёнки, он с открытым ртом слушал старших ребят.