Красный лёд

Вроде и нет рядом с ними Тимура, вроде он и не возмущался только что предложением насчёт большого привала.

– Света, что за саботаж? Ты нам весь график сломать хочешь? – осознав групповой игнор, Тимур, понимая откуда уши растут, минуя марионетку Адама, напрямую обратился к зачинщице бунта.

Поджав губы, Света, выгнув острыми галочками обесцвеченные в белизну, как и волосы, брови, соизволила, сквозь зубы, пробормотать:

– Я не с тобой разговариваю.

– А я с тобой разговариваю! – пошёл на обострение Тимур. Наступил решительный момент – вскрывай или отваливай.

– Чего ты хамишь? – возмущённо заявил Адам.

– Я хамлю? – Тимур мастерски сыграл безмерное удивление. Ни одной же Свете изображать оскорблённую невинность, он тоже может актёрствовать и не хуже неё. – Мне что, уже нельзя и поговорить с тем, с кем я захочу? – ирония в каждой букве. Тимур играл, а туристы и не понимали.

– С тобой никто общаться не хочет, – Света расцвела розой: вот он момент истины, момент мести.

– Извините, я такой же как все, не убогий какой и, если я хочу с кем-то пообщаться, значит, буду общаться, нечего мне рот затыкать. Дошло?

–Ты по-русски понимаешь? Ты здесь никому не нравишься. Неужели так трудно это понять. – Света раздражалась всё больше, а Тимур, наоборот, кажется, становился лишь холоднее с каждой секундой.

– Почему? – включил круглого дурака, выкатив глаза, Тимур.

Все молчали, молчала и Света, у неё дыхание перехватило от злости, опять она ввязалась в спор. Не хотела ведь.

– Ну, почему? – продолжал настаивать Тимур. – Объясните мне, что я такого вам плохого сделал? Ничего удивительного нет в том, что мне, как любому нормальному человеку, хочется общаться. Молчите? Угу. Тогда запомните, если я к кому-либо из вас по отдельности или всем вместе обращусь, вы будете мне отвечать – отвечать хоть хором, хоть соло.

Здесь не выдержал Адам, его прорвало. Подогретый призывами Светы, он срывался на крик:

– Оставь нас в покое! Понял? Не вынуждай меня объяснять тебе по-другому?

Адам допустил маленькую ошибку, угрожая Тимуру. Вместо "мы" он произнёс "я", тем самым подставившись под ответный удар. Обрадовавшись, Акулов, понизив голос на полтона, не то, что спокойно, а тихо так поинтересовался:

– Ну-ка, ну-ка.