Клей

Думберто смотрел через двойное стекло окна на улицу, там, в опустившейся на город темноте, сверкали спелыми стеклянными абрикосами уличные фонари, светили студенистыми жёлтыми, белыми, синими лучами фары проезжающих мимо госпиталя автомобилей. Небо темное, в бордовых подпалинах на горизонте, давило коробки многоэтажек, моргающих окошками, залитыми лимонным электрическим соком. Около госпиталя парковалась искрящаяся мигалками сколопендра автомобилей. Начиналось то, что должно будет закончиться ровно через год, в последний день лета.

Не успел Сергей отойти от окна, как раздался звонок внутреннего телефона. Думберто срочно потребовали спуститься в морг. Он не узнал голос звонившего, настолько говоривший с ним был взволнован, слова шипели гадюками и дрожали погремушками на змеиных хвостах. По здравому размышлению никто, кроме Павлова, его вызвать не мог, но голос начальнику точно не принадлежал. Павлов, уверенный в себе тучный пятидесятилетний человек, говорил неторопливо и басил, как настоящий заведующий отделением.

Он как раз сегодня тоже дежурил и, конечно, мог вызвать Думберто на осмотр. Но Павлов никогда так зловеще не шептал в трубку, он всегда вежливо и твёрдо рекомендовал сделать то-то и то-то, называя его только по имени отчеству, а не просто «доктор Думберто», как к нему обратились из трубки. И потом, почему Думберто вызывали в морг? В госпитале после прибытия с такой помпой автомобильного каравана к госпиталю творилось что-то поразительное и подозрительное.

Не ломая голову над застрявшими в голове угловатыми вопросами, Думберто в скорейшем порядке поскакал к лифту.

Внизу его ждали все ответы на невысказанные, но мучавшие его любопытство вопросы. Случилось нечто неординарное и ему выпала честь или несчастье (он пока не знал) стать частью всего этого.

У входа в прозекторскую его задержали. Думберто встретили двое спортивно сложенных мордоворота в серых полосатых костюмах, от которых за версту несло конторой. Выглядели они как близнецы братья – двое из ларца одинаковы с лица.

– Добрый вечер, – поздоровался правый мордоворот.

– Документы, пожалуйста, предъявите, – вежливо попросил второй громила.

– Какие документы? – возмутился хирург. – Я доктор Думберто, меня сюда вызвали.

– Доктор Думберто? – проговорила первая лобастая голова Цербера.

– Есть в списке, – подтвердила вторая голова пса Зевса право прохода внутрь доктора Думберто, предварительно проверив в телефоне список допущенных в прозекторскую сегодняшней ночью лиц.