Долгий путь в никуда

– Сам напросился. Давайте ребята. Яйцехват! – Денис обошёлся со мной без прелюдии.

Я вскочил на ноги и предпринял попытку побега. Моё сопротивление подавлено и пригвождено к дивану. На меня навалились, я согнулся в пополам, защищая своё сокровенное, небольшое, и всё же такое чувствительное хозяйство. Вертелся я ужом, и у них ничего не выходило. Мне помогал маленький размер неоперённого петушка. Пальцы врагов не находили опоры в паху. Зоркин, как ранее Квадрат, перевоплотился в хрюкающую свинью, только рожу он делал невпопад нацистскому палачу сладострастную, как будто не пытал партизана, а кайфовал с его жинкой.

Назло активистам – Квадрату и Еврею, повезло Елисею: он первый нащупал моё сокровище и немного сжал, я заскрежетал зубами, изображая приступ невыносимый боли (актёр из меня вышел, что надо, в таких делах мне цены нет). Денис наблюдал со стороны и продолжал выкрикивать вопросы, которых никто не слушал, так они были увлечены действом. Я не признавался, то есть продолжал упорствовать и на вопросы не отвечал.

По мне шарили искательные ручонки, нажимали и, походя, царапали.

Воздействие, оказываемое на мои бубенчики через одежду, можно назвать бесцеремонным, но терпимым, если ты к нему готов и натренирован предыдущими случаями провала в игре. А вот моё упрямство оказывало на моих друзей действие топливного катализатора и их пальцы становились всё твёрже, всё злее, всё больше отдаляясь от пограничной игры и всё теснее прислоняясь к настоящей экзекуции.

В какой-то момент шутки кончились. Не знаю кто, по-моему – Дима, схватил меня по-настоящему, я дёрнулся, вывернулся и сказал:

– Хватит. Больно.

– Тебе и должно быть больно, бандит. – Денис ничего такого не замечал и думал, что я продолжаю игру.

– Хрен в дышло. Я не шучу. – Я продолжал вертеться, а они продолжали на меня наседать. – Отвали от меня, – заорал я в морду Еврею.

Не помогло. Они явно зверели. Потом они наивно делали бы вид, что ничего такого не случилось.

Меня замкнуло. Не столько от боли, сколько о мысли, что они потом отвертятся, а меня обсмеют. Ближе всех ко мне прилип Квадрат. В глаза плеснулась жидкая тьма – я укусил его за щёку. А вот он заорал, как обманутая в лучших намереньях жертва маньяка. Показалась кровь. Красный цвет всех отрезвил. Прежде всех, Денис понял, что игра пошла не по сценарию.

Меня отпустили, но не развязали. Освободился от ослабших в борьбе пут проволоки я сам.