СРО

Это вы о ракетном нацпроекте?

– Нацпроект, ? Аматидис стал злиться, ? тьфу, что за слово? «Здоровье нации», «Доступное жилье»… Что там еще? Развитие крестьянства и Дальнего Востока ? все это буквы на бумаге. Проекты те без крови были, а кровь России ? это нефть! Согласен ты со мной?

Хлопотов кивнул.

– На счастье русских, спутник разглядел в разломах неизученных планет осадочные толщи. И мы стряхнули пыль с проектных папок, что в реформаторское время в архивах гнили ФСБ. Американцы, борясь с депрессией великой, построили дороги, опутав сетью автострад полконтинента.

Их подвиг жалок. Мы, преодолевая кризис, в небо взмыли, и космос сделали колонией своей!

– Я про это сочинение выпускное писал.

Аматидис говорил и чиркал грифелем. Этюдник вздрагивал, и на картоне проявлялись схематичные очертания человека. Рисуя, он всегда возбуждался:

– Сопляк, что космос для тебя ? учебника параграф? Когда для нас ? вся жизнь. Кончая вуз архитектурный, разве мог я мечтать о перспективах социальных? Испепелили кризисы Россию, как Миноса-царя страну природный катаклизм.

И начали мы строить вопреки прогнозам космический ковчег, чтоб нефть извлечь из недр галактик. Я шахту проектировал для тех ракет, Охальник строил механизмы, а вместе мы свой дух родили ? из небытия!

– Ракеты летели за нефтью, чтобы продолжить наше сырьевое существование, ? перебил Хлопотов.

– Но как летели эти техно-чудеса! Красиво было так, что подвига эстетика возобладала снова в головах! Действительно, галактики границы мы пронзили, желая ископаемые блага продавать.

Но мы вселенную всю облетели! И все равно теперь, зачем.

Аматидис вспоминал, и взор его мутился от слез:

– Тогда же замыслом великим Зевс осчастливил голову мою. Украсив первый космодром античными телами, я осознал призвание свое. Я расписал все пусковые установки, как украшали амфоры когда-то греки, скульптуры астронавтов превратили космодромы в храм искусства. Я жил и ликовал. Историю верша, я сам героем мифа был!

– Гм.

Да, повезло вам. А вот у меня в роду героев не было.

– Я вижу, что ты ? раб, ? мысль о том, что построенный им мир под угрозой, погасила восторг Аматидиса. Он отбросил грифель, сел напротив Хлопотова и стал зло всматриваться в своего пленника. А тот продолжал свой рассказ:

– Мне не от кого было заразится вашей верой. Мой отец был не космическим воротилой, а земным трудягой. Упрямый старик, знаете ли, так и не поверил в идею звездной колонизации.