Пароход

Ты ничего не напутал?

– Видимо, за хамство он принимает мой отказ идти танцевать с ним, – сказала Лиля.

Молодой красивый человек открыл рот, желая, вероятно, возразить, но верзила развернул его на месте и толкнул в сторону своего столика:

– Иди-иди! И не мешай людям отдыхать! – а потом протянул Сергею Сергеевичу ладонь со средних размеров сковородку: – Меня зовут Клод Ришар.

– Серж, – коротко назвался Алябьев, осторожно пожимая ладонь верзилы, готовый в любое мгновение вонзить в неё хоть вилку и избавиться от рукопожатия.

Но верзила отнюдь не собирался скандалить. Он наклонился к Алябьеву и Лиле и сказал:

– Мадемуазель! Мсье! Простите моего младшего брата. Он чересчур избалован дамским вниманием, и любой отказ воспринимает очень болезненно. Такая уж у него дурная натура, – а потом отвесил в адрес Лилиан искреннюю похвалу: – Вы прелесть, как хороши.

Поцеловав девушке руку, верзила отчалил.

Молодую девушку ещё несколько раз приглашали танцевать, но она сразу же вежливо отказывала всем приглашавшим и танцевала только с Алябьевым, танцевала очень хорошо и легко, и он несколько раз ловил завистливые мужские взгляды.

Домой их отвозил уже знакомый нам русский таксист Михаил Царёв. Видимо, зная со слов Краснова, как он погулял с Алябьевым последний раз – вряд ли Коля удержался, чтобы не рассказать – поручик на прощанье озорно подмигнул Сергею Сергеевичу и шепнул:

– Как-нибудь нужно нам всем собраться, – и добавил, имея в виду дочку домовладельца: – А она весьма хороша собой, Серёжа! У тебя губа не дура! Только не очень ли молодая?

– Молодая, Миша, – шепнул в ответ Алябьев.

– Да хоть бы было и не так. А если даже и так: не упускай её!

Перед расставанием девушка посмотрела на Алябьева по-женски выжидающе: «Что вы ждёте? Целуйте!» И тогда он взял ладонь Лили в свои руки и вынужден был напомнить ей:

– Нет, наш пароход ещё не пришёл.

Однозначно, Лилиан обиделась, потому что на следующее утро еду ему принесла не она сама, как обещала, а консьержка Мари.

– Молодая хозяйка сегодня хмурая, – как будто между прочим сказала она. – Кусаться не кусается, но шипит. А Дезире выговорила за его нерасторопность, что, впрочем, поделом.

– Спасибо, Мари, – пряча улыбку, поблагодарил её Алябьев.