София. В поисках мудрости и любви

Она состояла из тысяч зеркал, а в зеркалах переливались миллионы других зеленых дорожек, уходивших ввысь, до самого неба, насколько хватало глаз!

От лицезрения такой небывальщины в голове возникал сущий кавардак. Но подлинный шок Евгений испытал, когда они с Декартом вошли в этот многомерный ярко-зеленый коридор и когда во множестве зеркал во всех проекциях отразились их фигуры. В некоторых зеркалах Евгений видел, будто он все еще стоит возле указателя и осматривает зеркала снаружи, в других видел, будто он только входит в коридор.

– Это что такое? – обомлел Женич, не понимая, куда его ведет Декарт.

– Не отставай, Женэ, с непривычки здесь можно заблудиться, – предупредил его Декарт. – Никто не знает, как появились эти коридоры. Их называют по-разному – Лабиринт, Мистериум, Роза миров… видишь ли, тут любой переход ведет к какому-нибудь входу или выходу.

Ренэ остановился напротив зеркала, в котором, вопреки здравому смыслу, Евгений не обнаружил своего отражения. Декарт тоже в нем не отражался, зато в зеркале переливался сказочный портал с красивыми коралловыми сводами. Лазуритовые геометрические орнаменты покрывали портал пестрыми кружевами, распускаясь всюду, словно неведомые райские цветы.

– Дворец маркиза Арагонского, – задумчиво пробормотал Декарт.

Они вошли в ультрамариновый портал, пульсирующий в нежнейшей оправе оранжево-красных узоров, многократно отраженных в других отражениях, и вышли из зеркального коридора между двух мавританских врат. Над ними был начертан девиз «Non plus ultra». Действительно, к этому совершенству добавить было нечего! Здесь присутствовала только неземная красота, одухотворявшая весь интерьер замка, а вместе с тем преображавшая душу каждого, кто в этой неземной красоте находился.

– Послушай, Ренэ, я очень ценю твой опыт и вообще все то, что ты для меня делаешь, – решил прояснить ситуацию Женич. – Но все-таки хотелось бы хоть что-то понимать. Например, для чего мы отправляемся во Флоренцию? Спору нет, замечательный город! Только какая в том необходимость?

– Замечательный город?! – отозвался Декарт, восприняв его слова почти как оскорбление.