София. В поисках мудрости и любви

Но главный вопрос в том, сумеешь ли ты правильно понять эти ответы?

Продолжая на него смотреть, она сделала три шага назад, отходя спиной к пылающему Древу, и коварно расхохоталась зычным хохотом, так что по плечам у него пробежала немая дрожь.

– Еще увидимся, Эжьен!

Она вдруг стала очень быстро передвигаться. Совершенно противоестественным образом, как при обратной ускоренной перемотке кинофильма! Размахивая руками и ногами, Лючия взмыла вверх, все так же двигаясь спиной назад и глядя на него немигающим взглядом.

Евгений остался один напротив лучезарного Древа Сефирот, висевшего в воздухе над землей. Он решил сделать один шаг вперед, чтобы прикоснуться к пламенным кругам, но в тот же миг пространство рядом с Древом потекло и словно затряслось. Вместо того, чтобы сделать один шаг вперед – он сделал шаг назад! А потом еще и еще! Моторика его тела нарушилась, перестав ему подчиняться. Он тоже стал как бы ускоренно перематывать себя обратно, разбегаясь спиной назад, затем с силой оттолкнулся от земли и взмыл в небо, покидая древние чертоги и стены Храмовой горы.

Эпизод пятый.

Минус один – мнимое безумие

Каждое утро он заходил в трамвай, вставал на свое место возле окна и так отправлялся до конечной остановки, и каждый раз, проезжая обратно вечером, сидел в том же трамвае у влажного окна, чтобы на несколько мгновений увидать за ветвями, сбросившими желтую листву, университетские колонны. Они манили его в тусклой осенней сырости на фоне подсвеченных стен, простирая к нему свои объятия.

А рельсы трамвая с шумом проносили его по накатанной орбите мимо университета. Он вращался на этой орбите как заколдованная комета, которая не решается покинуть Солнечную систему окончательно, но и не может в ней оставаться на постоянных правах, как это было дозволено большим планетам и спутникам, ухитрявшимся получить вид на жительство в гелиосфере, обустраивая скромный быт где-нибудь на окраинах бедняцких кварталов.

Вокруг исторического центра города, где местами еще встречались уютные скверы, сохранявшие меланхоличное очарование эпохи классицизма, важно пыжились стеклянные небоскребы, отражая высокие облака и стараясь тем самым продемонстрировать свою фундаментальную значительность. Но, если честно, ничего значительного в них не было. Они смотрели свысока, занимая в городском ландшафте доминирующее положение, но никто из прохожих не глядел в их сторону.