София. В поисках мудрости и любви

Но твоя, с позволенья сказать, комната – ты уж меня извини – полный отстой!

– Заметь, обычно постоялец платит за комнату, а мне платят за то, чтобы я в ней жил, – подняв палец вверх, добавил Женька.

– Понятно, – усмехнулся Виктор. – Дон Кихот продолжает войну с ветряными мельницами, а ведь эти мельницы делали муку – хлеб насущный для людей.

– И все же он не был сумасшедшим, этот Дон Кихот, ведь крестьяне отдавали владельцам этих мельниц большую часть урожая, так что в этом смысле мельницы, действительно, были чудовищами.

– А ты, я смотрю, все так же философствуешь, пишешь статьи. Доказать недоказуемое, чтобы постичь непостижимое? Пуанкаре, Дирак, Бергсон, Лосский, «Шесть систем индийской философии»…

Виктор перебрал книжки, лежавшие стопкой на столе рядом с ноутбуком.

– Это так, чтобы мозги не заржавели!

– Все равно, Женич, неужели ничего более подходящего не нашлось, чем работа охранником?

– Это же самый центр! И универ, опять же, рядом находится.

– Ну и что?

Евгений вздохнул, опустив глаза в пол.

– Извини, конечно, но ведь столько времени прошло.

– Три года, – напомнил Евгений. – Скорее всего, она в академическом отпуске.

– Думаешь, она тебя помнит? Возможно, она давно замужем. Знаешь, когда обычно девушки берут академический отпуск?

– Да все я понимаю, – Евгений потер себе висок, чтобы скрыть волнение. – Просто хочу еще раз ее увидеть.

За столиком из темного стекла, на поверхности которого причудливо отображались лица друзей, вдруг установилось молчание. Он никому, кроме Витяя, о ней не говорил. Так сложилось, что говорить больше было некому – наверное, как раз потому, что они могли вот так молча посидеть и ни о чем не говорить.

– Все как в песне БГ: «У некоторых сердце поет, у некоторых болит. Он нажимает на «Save», она нажимает «Delete»», – произнес Витяй. – Помнишь, ты сказал как-то, что источник настоящих чувств находится выше течения жизни? Любовь в самом деле выше всего, это источник всего – разума, жизни, чего угодно.

– Сомневаюсь, что его придумали тупицы, – сказал Женька. – Даже если придумали, они бы не смогли так успешно его внедрить в массовое сознание.

– И кто его внедрил – тайные общества? – недоверчиво улыбнулся Витяй.